Сергей Шутов. Цветы и Птицы. Приглашаем на выставку!

«Цветы и птицы» — это старинное направление китайского искусства, о котором мы, безусловно, хорошо осведомлены. Однако, всё не так однозначно. Я проработал много времени в музее востока, перерыл все тамошние хранилища и понял, что ничего древнее этой темы «цветы» и «птицы» просто нет в искусстве. Вообще нового по сути ничего не происходит. Но аналогию можно найти всему. То есть то, что изображено на моих работах это варианты тех самых аналогий! И поэтому понятия «цветы» и «птицы» охватывает больший спектр явлений, нежели формальная привязка. Вообще, эта выставка о «живом» и «неживом», где птицы — аналогия живому, цветы, соответственно, неживому. Эта выставка как раз и состоит из подобного рода дуалистичных работ.
С. Шутов

Сергей Шутов

ЦВЕТЫ И ПТИЦЫ

/ живопись, графика /

с 12 по 30 ноября 2013

в целях улучшения восприятия — ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ДОГОВОРЁННОСТИ,
(Климентовский пер., 9, рядом с м.Третьяковская, Новокузнецкая)
тел. 8. 964. 564. 03. 03

Сергей Шутов, биография, избранные работы

РАБОТЫ ИЗ ПРОЕКТА

ФРАГМЕНТ ИНТЕРВЬЮ СЕРЕГЯ ШУТОВА о проекте
«Цветы и птицы» — это старинное направление китайского искусства, о котором мы, безусловно, хорошо осведомлены. Однако, всё не так однозначно. Я проработал много времени в музее востока, перерыл все тамошние хранилища и понял, что ничего древнее этой темы ‘цветы’ и ‘птицы’ просто нет в искусстве. Вообще нового по сути ничего не происходит. Но аналогию можно найти всему. То есть то, что изображено на моих работах это варианты тех самых аналогий! И поэтому понятия ‘цветы’ и ‘птицы’ охватывает больший спектр явлений, нежели формальная привязка. Вообще, эта выставка о ‘живом’ и ‘неживом’, где птицы — аналогия живому, цветы, соответственно, неживому. Эта выставка как раз и состоит из подобного рода дуалистичных работ.

Несколько холстов раскрывают историю с андроидами, их лицами. Но это лица несуществующих людей. Они неживые. Их портреты я сгенерировал на компьютере. Я долго искал модель, но со временем пришёл к выводу, что портрет ‘неживого’ андроида должен быть изготовлен на компьютере. И то, что вы видите на холсте, это портреты, написанные с монитора. Именно так. Это цифровые существа. Главное произведение про андроидов это ‘Бегущий по лезвию бритвы’ Ридли Скотта по книге Филипа Дика ‘Мечтают ли андроиды об электроовцах?’. Здесь очень чётко после Айзека Азимова сформулирована проблема роботостроения. Филипп Дик развил эту идею. Если Азимов говорил принципиально о роботостроении, то Филипп Дик развивал тему, но уже о ‘жизни’ андроидов. Тут становится понятно, что андроид, конечно, не машина, это не механическое существо, оно ближе к человеку, по крайней мере ближе, чем тот же манипулятор, изготавливающий манипуляторы на каком-нибудь заводе. У меня андроиды являются ‘цветами’. В конечном счете, само название

‘Цветы и птицы’, это всё обо всём. ‘Человек, Земля, Вселенная’, ‘Клуб путешествий’ и ‘В мире животных’ в одном лице. Можно понимать всё это и так. Но здесь есть и внутренний сюжет о бесконечной тоске человека-андроида. Это я о себе, о тоске андроида о золотом веке. Это тоска наших русских перелесков и полей, замерзающих где-то в этих полях неведомых индийских слонов. Это одна сторона. Но сверху появляется рисунок. Я рисую его прямо поверх изображений с андроидами, рисую в стилистике рисунков 50-х годов. Так вот этот рисунок отсылает нас в инфантильную область детства, к играм детей и прочее. Так вот эти рисунки и есть ‘птицы’. То есть живое здесь дети.

Конечно всё это поэзия о ‘живом’ и ‘неживом’, здесь не возможно всё рассказать. Это метафоры. Причём здесь, например, индийские слоны? Но, ведь это изобразительное искусство и оно живёт по иным законам. То есть зрителю не стоит в прямом смысле слова искать здесь ‘птиц’ и ‘цветов’. Связь здесь существует, но она сокрытая, не выраженная:
На этой выставке я опять покажу мои флаги. Тема давнишняя, но она для меня значимая, поэтому ‘живая’, хотя более корреспондирует к ‘цветам’ моей предыдущей выставки здесь же в Крокин галерее. Тогда это были flower-power.

Темой флагов занимались ещё питерцы, её они и подняли, Андрей Хлобыстин, к примеру. Мне эта тема симпатична, я её поддерживаю и одобряю, и по-своему развиваю. Я уже несколько лет показываю свой вариант флага Российской Федерации. Это моё предложение. Сейчас такое время. Мы можем много рассуждать и сочинять флаги разных стран и империй, но, на мой взгляд, для нашей страны ‘гороховый флаг’ наиболее адекватный. Здесь много значений. Это и противостояние ‘красных’ и ‘белых’, которое продолжается до сих пор, это и наша государственность, идущая от ‘царя Гороха’ и так далее. Это крайне важно. Это было бы невероятно красиво и разительно отличалось от всех иных стран. Ведь эти-точки ‘горошины’ символизируют и федеральные округа и автономии и просто населённые пункты.

Это, кстати, и изображение атома. Вообще семантика ‘гороха’ сложна и не изучена. К слову, самый красивый герб, который я видел, это герб с горошиной в центре, с орбитами протонов-нейтронов, размещённой на пузе медведя, всю эту красоту разрывающего. Всё вышито золотом на красном фоне. Это герб одного из закрытых городов под Красноярском, названий у него несколько; толи Красноярск-7, то ли Красноярск-9. Не помню. Там ещё несколько названий. Этот закрытый город с ‘горохом’ на гербе, в честь наших ядерных побед построен в самом центре России, чтобы вражеские ракеты летели туда, в эту точку максимально долго. Там изготовляют секретные ракеты, спутники, а вместо часов на улице висит счётчик Гейгера и кругом невероятной красоты сталинская архитектура.

Это такая утопия, полуПитер такой, площадь с расходящимися улицами-лучами, свой Большой театр, спереди памятник Ленину, как положено. Мне там подарили красный комбинезон с очень странным шевроном, на котором изображён белый медведь, земной шар, ракеты и что-то там ещё. При всём притом, город абсолютно живой, реальный, где реально под Северным полюсом сидят молодые добрые ребята-программисты в подобных комбинезонах и что-то делают на благо нашей доброй гороховой страны:»

Крокин галерея и издательство Tatlin представляют!

Созданную Крокин галереей книгу-сборник интервью с любимыми художниками в преддверии проходивших в стенах галереи их персональных выставок — с полным правом можно назвать таким ЗАВЕДОМЫМ ШЕДЕВРОМ. Воспринимающиеся в целокупности разговоры с мастерами разного поколения, разных взглядов на жизнь и искусство (среди интервьюируемых и Алексей Беляев-Гинтовт, и группа ФенСо, и Александр Джикия, и Александр Пономарев, и Тишков, и Цветков, и Сигутин, и Насонов, — всего двадцать художников и художественных групп) в результате становятся полноценным произведением искусства.

ЗАВЕДОМЫЙ ШЕДЕВР, ч.1
/ 2004 — 2012: сборник интервью художников галереи /

воспринимающиеся в совокупности разговоры с мастерами
разных поколений и взглядов на жизнь и искусство

Заведомый шедевр, часть 1

где искать: Климентовский пер., 9 (м.Третьяковская, Новокузнецкая)
тел. 8. 964. 564. 03. 03 (ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ДОГОВОРЁННОСТИ)

Сергей Хачатуров о проекте..>>
УЧАСТНИКИ ПРОЕКТА

Алексей Беляев-Гинтовт
Алексей Беляев-Гинтовт
БОЕВЫЕ СТРАНИЦЫ
Кирилл Челушкин
Кирилл Челушкин
ФАНТОМНЫЕ БОЛИ
Александр Панкин
Александр Панкин
FIBONACCI
Роман Минаев
Роман Минаев
ФЛАГИ
Дмитрий Цветков
Дмитрий Цветков
ШТУРМ
Кирилл Александров
Кирилл Александров
КОЛОДЕЦ
Владимир Семенский
Владимир Семенский
ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО
Северин Инфантэ София Инфантэ
Северин и София Инфантэ
ПРАКТИКА СВЕТА
Владимир Наседкин
Владимир Наседкин
ТРАНЗИТ
Александр Пономарев
Александр Пономарев
УВОДЯЩИЕ ОЧЕРТАНИЯ
Константин Батынков
Константин Батынков
ДЕТИ
Владимир Кузьмин и Урсула Молитор
Владимир Кузьмин & Урсула Молитор
FIAT LUX
Аркадий Насонов
Аркадий Насонов
В ПЛЕНУ У КИНОПЛЁНКИ
Александр Сигутин
Александр Сигутин
СУПРЕМАТИЗМ БЫТА
Леонид Тишков
Леонид Тишков
ЛАДОМИР. ОБЪЕКТЫ УТОПИЙ
Владимир Ситников
Владимир Ситников
РУКИ ВВЕРХ
Сергей Шутов
Сергей Шутов
FLOWER-POWER
Александр Джикия
Александр Джикия
ЛЕНИНИАНА
Наталия Турнова
Наталия Турнова
БЫТИЕ ЛЮБИТ ПРЯТАТЬСЯ
Антон Смирнский
Антон Смирнский
(ФЕНСО)
Василий Смирнов
Василий Смирнов
(ФЕНСО)
Алик Полушкин
Алик Полушкин
ИЗКУСТВО ФРИЛОГИИ

ЗАВЕДОМЫЙ ШЕДЕВР

Новелла Оноре де Бальзака ‘Неведомый шедевр’ охотно вводится в контекст разного рода теоретических сочинений на тему природы творчества и восприятия искусства. Главный герой новеллы, загадочный художник Френхофер, по мысли одного из лучших комментаторов сочинения, санкт-петербургского историка искусства Сергея Даниэля, ‘воплощает некую совокупность мыслей о творчестве, идею живописи, охватывающую прошлое, настоящее и будущее этого искусства’.

Такой универсализм познания идеи искусства полностью исключает субъективность воплощения образа в его визуальной ипостаси. Не случайно поэтому, главной тайной и трагедией новеллы Бальзака становится полотно Френхофера ‘Прекрасная Нуазеза’, которое на поверку оказывается хаосом, руинами насмерть воевавших друг с другом изобразительных методов. Абсолютизация этих методов доводится до апогея, за которым — самоистребление по причине невозможности в пределах одного холста скрестить в абсолютном воплощении изобразительные системы ‘древних и новых’, графиков и колористов, живопись миметическую и умозрительную абстракцию. Как известно, лишь проявленный на картине кончик прелестной обнаженной ноги, выделявшейся ‘как торс какой-нибудь Венеры из паросского мрамора среди руин сожженного города’, свидетельствовал о некогда великом даре Френхофера, о его утраченной способности к божественному синтезу. Эта способность была утрачена вследствие прельщения идеей быть Богоподобным, универсальным и безграничным.

Имеется лишь один жанр, который, благодаря самоумалению способен явить миру все богатство формальных нюансов изобразительных систем, все тонкости смыслов, в искусстве заключенных. В этом жанре описанный Бальзаком ‘неведомый шедевр’ формотворчества становится ‘заведомым шедевром’ универсального описания предмета искусства. Жанр сей — эпистолярный комментарий, скромный рассказ и разговор об искусстве, один из участников которого — Художник, а другой — Эксперт, Знаток искусства.

Созданную Крокин галереей книгу-сборник интервью с любимыми художниками в преддверии проходивших в стенах галереи их персональных выставок — с полным правом можно назвать таким ‘заведомым шедевром’. Воспринимающиеся в целокупности разговоры с мастерами разного поколения, разных взглядов на жизнь и искусство (среди интервьюируемых и Алексей Беляев-Гинтовт, и группа ФенСо, и Александр Джикия, и Александр Пономарев, и Тишков, и Цветков, и Сигутин, и Насонов, — всего двадцать художников и художественных групп) в результате становятся полноценным произведением искусства. Произведением, существующим не на холсте или бумаге, а в пространстве общения, в языке. Мессидж этой книги можно охарактеризовать словами из интервью Аркадия Насонова: ‘Сотворчество это высшая степень дружеских отношений’. Причем именно благодаря дружеским отношениям в доверительных беседах эксперта и художников рождается творческое событие, появляется факт искусства, во многом конгениальный пластическим опусам выбранных мастеров.

Издревле известна традиция свободных бесед ‘за искусство’ с целью более тонкого познания его герметичной, часто протейной, неуловимой сути, общения о нем с целью уточнения вопросов метода, соотношения рационального и интуитивного. Расцвет этой традиции пришелся на короновавшую художника императорским венцом эпоху романтизма. Безусловным шедевром в этом жанре могут считаться раскрывшие личность великого Гете разговоры с ним об искусстве его секретаря Иоганна Петера Эккермана. Из недавних примеров таких артистических бесед уместно вспомнить изданную в серии ‘Очерки визуальности’ Новым литературным обозрением книгу Виктора Тупицына ‘Глазное яблоко раздора. Беседы с Ильей Кабаковым’. Характерно, что она и анонсируется как ‘визуальное искусство в жанре разговора’. То есть как полноценный артобъект.

Несмотря на различие человеческих и эстетических позиций по вопросам разных сторон бытия у разных художников, новая книга диалогов убеждает качеством цельности. Многие понятия (например, постмодернизм) становятся лейтмотивом, прошивающим всю композицию издания. Вопреки различию отдельных жизненных и творческих кредо, очевидно и то, что объединяет всех любимых Крокин-галереей художников. Это особая чуткость к проблемам ставшего нынче большой ценностью и раритетом формотворчества, востребованность понятий ‘сделанность’, ‘качество’, ‘пластицизм’. И это погружение в проблемы формы, ее философию объединяет Беляева-Гинтовта с Насоновым, а последнего с Батынковым и Пономаревым. Здесь уместно привести цитату из интервью Александра Пономарева, подтверждающую, что сами тексты художников хороши и как творения литературы об искусстве: ‘Ну как отрефлексировать время? Можно нарисовать силуэт города, можно, что угодно, но если не зацеплено время: Рисунок развивается и корреспондирует только ко времени. Ритм линий, это же синхрон всё тому же времени. Существует уже давнее, но очень важное правило применительно рисунку. На каждом своём этапе, рисунок должен иметь качество оконченного произведения. Это не я придумал, этим руководствовались классики. Я вижу сразу основные контрасты, очертания. Как фотобумага в момент проявки проявляется постепенно, но целое угадывается сразу. Так и рисунок позволяет схватить время. Отсюда в рисунке столько индивидуального, интимного. И это всегда хорошо. Я не люблю только того, когда рисунок превращается в нечто засушенное, когда исчезает жест. Хотя и сделанность тоже может быть жестом. Это нюансы стиля, это уже тонкости. Как говорят китайцы ‘Избегай медлительности и сложности, кисть должна скользить по бумаге словно молния’.

А в целом из этих диалогов ткется панно, на котором проступает выразительный образ самой Крокин галереи, ее артистическая энергия, ее вкус, ее философия. В качестве концептуального эксперимента интересно было бы сделать интеллектуальное буриме: перемешать распечатанные тексты интервью и наугад вытаскивать их, сопровождая чтение выбранной так же по жребию видеодокументацией той или иной выставки, попавшего в диалоги художника. Так чтобы рассуждения Александра Панкина про ряды Фибоначчи вдруг комментировали бы выставку Романа Минаева ‘Флаги’, а рассуждения о природе света Северина и Софии Инфантэ неожиданно проясняли бы мудрость ландшафтных проекций работ Владимира Наседкина из серии ‘Транзит’. Тогда стало бы очевидно, что многое связано тончайшими нитями, и беседы с художниками в преддверии выставок заведомо шедеврально очертили уникальный портрет привечаемой в столице Крокин галереи.

Сергей Хачатуров

Блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑