«ЛЕТО»

Батынков, Бильжо, Горохова, Грин, Джикия, Дьяков, Инфантэ, Кротова, Мареев (Лим), Политов & Белова, Пономарев, Рин, Рубцов, Тишков, Хрещатый, Чумак

Понятие «сезон», соотносимое с жизненным циклом человека, с естественным чередованием фаз его активности с закономерной паузой, в определённой мере соответствует не только происходящему в природе, но и в социо-культурном пространстве. В большинстве случаев и лето и зима, где градус по обе стороны нуля всегда на пике возможного вызывает торможение, затихание и даже сон. Межсезонье как альтернатива с перманентными дождями и вернисажами как раз наоборот активно, вопреки перепадам давления, настроения и психосоматических расстройств. Именно межсезонье в большей степени стимулирует творческий подъём, его динамику, особый нерв и ракурс рассмотрения и взаимодействия с окружающей реальностью.
Но мы о лете. И если обратиться к истории, то именно лето естественным образом завершало календарный год с его традиционным «праздником урожая» и подводило итог в предвкушении наступления нечто нового.
«Лето» – выставка-калейдоскоп, отголоски, вобравшие полноту однажды сказанного, правда, в ином художественном контексте, в ином наполнении, в ином смысле. Всё это сообразует новую игру и новую экспозицию, участники которой, в большинстве своём соответствуют номинации хрестоматии современного отечественного искусства.
Авторы не ограничивают себя однажды найденным и оценённым публикой, продолжая увеличивать значимость своего искусства в контексте всего происходящего, иногда в унисон, иногда вопреки ему.

Александр Петровичев

Марина Рин «Сад камней»

Само название выставки «Сад камней» (карэсансуй) в буквальном переводе с японского означает «сухие горы и воды». И если в прошлый раз в фокусе интересов Марины Рин был образ воды («Aqua» — название выставки), то сегодня – это камень, точнее «Сад камней». Взаимосвязь двух авторских высказываний очевидна. Перед нами единая художественная программа и выверенная в своих координатах система, что отличает директорию искусства Марины и её стратегию. Новые произведения это наглядно демонстрируют, определяя авторское высказывание чёрно-белой, лишённой цвета живописью, оперирующей исключительно базовыми константами.
Если говорить о доминанте её искусства, о многолетней idée fixe, то это интерес к миру материи, её природе, с непременным арсеналом визуальных признаков — игрой поверхности, структурой и, безусловно, энергией, неведомым образом сжатой внутри кристаллической решётки.


Этот акцент на природе материи — элемент, но очень важный в приоритетах её художественных установок, её «артистического исследования», где главное в ином. Она мыслит в категориях единого действа, где явлен не просто предмет, а смоделированное пространство, создающее некое силовое поле. Ей интересна ситуация, контекст и ракурс восприятия. Марина Рин говорит о «видимом», с одной стороны. С другой же, автор подвергает сомнению сам факт присутствия этого «видимого» в реальности, обращаясь к эстетическим принципам «сада камней», подстать которой, умозрительной осью экспозиции становится «невидимый» камень, затерянный в белом волнообразном пространстве визуализированной пустоты «Сада». Марина увлечена парадоксом взаимодействия и слияния мира материального и иллюзорного, когда отвлечение от очевидного, от физически определённого переходит в двухмерность её живописи. Именно так она её понимает, её местоположение и значение в контексте общего замысла и в соотношении с присутствием рукотворного объекта.


Этим объектом оказывается камень (реальный-нереальный, неважно). Он — знак и символ. Он — принципиальнейший строительный материал неба и земли. Здесь открывается бездна, а камень образ-архетип вбирает в себя обилие смыслов, выходящих вовне, за внешний контур формы и материи в категории культуры и цивилизации.
Александр Петровичев

13.06.22 – 03.07.22

http://www.krokingallery.com

Климентовский переулок 9/1

+7(964)564-0303

Александр Пономарёв «Без берегов» в Музее Москвы при поддержке Крокин галереи

Александр Пономарев — моряк, художник, куратор, организатор первой Биеннале современного искусства в Антарктиде. В 2007 году он представлял Россию на 52-й биеннале современного искусства в Венеции.

Выставка «Без берегов» пройдет в Музее Москвы в год 65-летия художника. Свою юность Александр Пономарев провел на флоте, а в 1980-х полностью посвятил себя искусству. Работы и проекты Пономарева часто связаны с морем, а главные средства его художественного самовыражения — это стихии воды, воздуха, земли и энергии пространства. Непрерывный ритм моря, мощь океана, нескончаемая смена приливов и угрюмое движение ледников являются для художника символами вечности и метафорой безвременья, к которым он постоянно обращается в своем творчестве. Весь мир знает Александра Пономарева как автора проектов в самых неожиданных местах. Например, в 2006 году подводная арт-лодка Пономарева всплыла прямо в фонтане сада Тюильри напротив музея Лувр, а через пятнадцать лет арт-объект «Уроборос» был установлен на плато в Гизе рядом с египетскими пирамидами

Экспозиция даст представление о системе координат художника и возможность сфокусироваться на важных для него сложных site-specific инсталляциях. Также посетители смогут увидеть рисунки из морских экспедиций, видеоинсталляции и фотографии.

На выставке в Музее Москвы будут представлены три масштабных инсталляции — две в выставочном зале музея и одна во дворе. Под открытым небом будет установлен «Икар» или «Понолет», который напоминает орнитоптер «Летатлин» Владимира Татлина, тоже моряка и художника. Эта гигантская железно-цементная птица была создана художником специально для выставки. Для Александра Пономарева, как и для Татлина, эстетическая составляющая придуманных им аппаратов обладает большей энергией, нежели технические характеристики — художественное видение вытесняет практическую полезность конструкций. «Икар» никогда не сможет взлететь, но благодаря своей минимальной материальности, полому фюзеляжу и узким крыльям, аппарат производит впечатление чего-то неустойчивого и летучего — передает эффект не присутствия, а отсутствия.

В залах музея появятся две инсталляции с кораблями. Покрытое льдом судно Concordia, впервые представленное в павильоне Антарктиды в Венеции в 2014 году, и инсталляция «Теория струн» — перевернутый корабль, корпус которого сделан из специального бетона, замешанного на вулканическом пепле. Также в экспозиции посетители впервые увидят 12-метровое керамическое панно с древнеегипетскими текстами и рисунками — подобное панно находится в основании легендарной инсталляции «Уроборос», сделанной в 2021 году для выставки современного искусства Forever is Now и установленное на плато Гиза. «Уроборос» — метафора бесконечности человеческой жизни.

Константин Батынков «Цветочки»

Иногда цветы – это просто цветы.
Марк Шагал

Вероятнее всего, это одна из самых необычных за последнее время выставок Константина Батынкова.
При всём многообразии тем и сюжетов, вектор и арсенал его искусства отчасти можно предугадать, что отличает зрелого мастера, делая его узнаваемым, не лишая при этом каждый последующий шаг особой интриги. И если вчера это был «Карфаген», что должен быть разрушен, то сегодня это «Цветочки». Здесь не понижение градуса в выбранной теме, здесь просто иная тема, а, быть может, иной ракурс во взгляде на предыдущую, что характерно для цепочки последовательностей авторской логики и его склонности к нескончаемому повествованию.


Итак «Цветочки». Не то, чтобы Батынков никогда не писал цветы, напротив, писал и делал это регулярно, как тайно, не для прессы, поступают многие его коллеги из топовых списков всевозможных арт-номинаций. Но именно сейчас, весь этот неформатный жанр откуда-то из небытия парадоксальным образом выходит на публику из области отчуждения, определённой неписанными законами современного искусства.
«Цветочки» Батынкова не из параллельной реальности. Автор здесь и пишет про «здесь и сейчас», не нарушая условностей привычного для современного искусства «дискурса», являя выразительнейшую провокацию. Его новое художественное высказывание традиционно наполнено чем-то иным, укоренённым в особой почве очень личных переживаний и позиций, что определяет характер предложенной им антитезы естественному контексту тревоги и апатии, превалирующему сегодня в культуре и социуме. Диссонируя с подобным настроем, Батынков вносит неожиданные мажорные интонации. Именно это становится доминантой и драйвером его новой серии.


При всей, казалось бы, традиционной живописности его новых произведений, странно описывать их сугубо живописные достоинства. При безусловной любви Батынкова к самому процессу живописи и добротной, с контролируемой экспрессией проработкой цветовых нюансов, речь не о скольжении по поверхности. Он пишет не цветы как таковые, Батынков пишет «цветочки». Это нечто особое, даже на уровне формулировки, это особый жанр восприятия тонких вибрациях нашего времени, его флюидов, унесённых ветром из космогоний Батынкова с дымами, кометами, подлодками и прочими паническими атаками. Всё это никуда не делось, и автор, как и прежде, сидит в мастерской, но на сей раз пишет цветочки в вазочках. Может это и к лучшему.

Александр Петровичев

Алексей Политов & Марина Белова «Машинерия зрелищ». ММСИ совместно с Крокин галереей

Искусство Марины Беловой и Алексея Политова (Белова/Политов) допустимо назвать умозрительным в высшем понимании этого слова. Умное зрение становится проводником в мир уникального лицедейства образов, их пантомимы, акробатики, каскадов чудесных превращений. Присутствует определенная аналогия с театральным спектаклем: за детской радостью простой эмоции кроется очень непростая машинерия, которая сложно и мудро управляет нашими аффектами, будто инженер сценографических конструкций в представлении эпохи барокко.
Белова/Политов последовательно идут к постижению механики визуального каламбура, qui pro quo, умного устройства обманок, оборотней и перевертышей. В этом им помогает, конечно, народная культура ярмарочного театра, балаганов и праздников. По мнению филологов (Михаила Бахтина) низовая культура была пародийным перевертышем официальной, парадной, регламентированной. Считаю, что только в искусстве Политова и Беловой технология смещения, сбоя, перевертыша, пародии, сарказма достигает сегодня уровня феноменально сложного, филигранного. В эмоции чистого восторга оно сопоставимо со средневековыми и барочными чудесами плотского препарирования, разъятия символа ради обнажения витальной, щедрой и бесконечно сложной жизни. Одновременно в своей острой экспрессии, минимализме, брутальности оно наследует мудрой простоте наивного искусства эпохи авангарда и смирению «декоративных излишеств» образа в неомодернизме и концептуализме.


Тандем Белова/Политов делится секретами машинерии карнавальных зрелищ не в архиве театрального музея, а на поле contemporary art. Из принципиальных собеседников мирового искусства сегодняшнего дня думаю вспомнить Аннет Мессаже, Куклы, игрушки, реквизит ярмарочных фигляров художница превращает в текучее, всегда готовое к трансформации, превращениям карнавальное тело. Непритязательные балаганные чудеса и механизмы становятся у Мессаже проводниками желаний, фобий, фантазий. Коллективное бессознательное раскрывается в пантомиме кукол детского театрика. По аналогии с объектами художников Беловой и Политова кинетические части забавных существ Мессаже в движении оказываются оборотнями, отбрасывают длинные тени и пугают жуткой своей эксцентрикой.
Встраивание одного медиума в другой, прыжки из виртуального мира в реальный сближают круговерть изобразительных чудес Белова/Политов с гибридным искусством, в частности, с глитчевыми и бродящими в мире масс-медиа образами, которые художники перерабатывают в многослойные послания и философские максимы. Можно вспомнить аналогию с постинтернет-искусством эстонской художницы Кати Новичковой.


Афоризмы, обрамляющие черно-белую, будто трафаретную графику, ассоциируются и с новой версией уличного искусства, пришедшего на смену плакатному стрит-арту. Камерные лирические послания сегодня разлетаются открыточками по подворотням, улицам и пустырям всех городов мира. В этих «открытках», по стилю напоминающих и татуировки, и почеркушки, новое поколение уличных художников зашифровывает самое сокровенное и лирическое. Так делают и Белова/Политов, обращаясь то к мудрости Востока, то к проникновенным посланиям поэта Александра Тимофеевского.
Итак, Белова/Политов впервые представляют что-то вроде новейшего каталога опрокинутой Вселенной. Путеводителем по выставке станет придуманный Чичероне, способный быть и резонером на манер французских просветителей, и шутом-трикстером. Он отбрасывает разные тени и становится неуловимым Протеем в шатрах ярмарочных чудес.
Сергей Хачатуров

Крокин галерея на Арт Москве 2022

Крокин галерея на Арт Москве
Принципиальным отличием программы галереи в рамках Арт Москвы 2022 года станет присутствие художников галереи на двух сопредельных стендах.

Стенд 9 — это характерное для практики Крокин галереи сочетание в едином замысле произведение своих авторов. В данном случае речь идёт о знаковых произведениях известных московских художников, таких как Константин Батынков, Платон Инфанте, Александр Мареев (Лим), Кирилл Рубцов в диалоге с дебютантами Андреем Хрещатым, Дмитрием Грином, Алексеем Дьяковым, впервые представленными галереей на своём стенде в рамках Арт Москвы 2022.

Стенд 12 представляет персональный проект московской художницы Екатерины Злой более известной в области театральных постановок и кинематографа. В данном случае художница уходит от привычного для себя формата театрального искусства и обращается к категориям внутреннего бытия, его личностного определения, взаимоотношению с миром природы, в попытке осознания его внутренних оснований.

Блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑