«Море волнуется раз, море волнуется два, море волнуется три, морская фигура на месте замри!»

Из фольклора

Море — едва ли не самое богатое и парадоксальное в своей смысловой нагрузке понятие, где водной стихии в её физических проявлениях отводится далеко не главное место. Море на языке художественного образа, в одном из своих прочтений, воспринимается и как символ невместимого, и как сложная метафора хаоса и порядка, существующая во всём своём великолепии в диапазоне от восторга до ужаса. Маринизм как жанр изобразительного искусства как «окно возможностей» при всём потенциале изобразительных средств в соприкосновении с категориями подобного рода иллюзорен и грешит скольжением по поверхности природного или исторического катаклизма в бессилии передать давление глубин и того, что наполняет эти глубины смыслом в обращении к бескрайнему.

Образом бескрайнего в новой серии графики Константина Батынкова выступает именно море как метафора, как умозрительное белое, лишённое визуальной формы, но наделённое внутренним неразгаданным смыслом и содержанием.

Море Батынкова — нетронутая поверхность листа, окаймленная тончайшим рисунком материков, пирсов, кораблей, подлодок, буквально «замерших морских фигур». Уходя от непременных нарративов и привычного драйва, сюжетная линия новых работ Батынкова растворяется в глубинах творческого процесса и сокровенного моря авторского сознания. Здесь элементы традиционной для него маринистики минимальны и почти сведены на нет в реализации художественной задачи, ретранслирующей из потока внутренних течений шифрограмму опытного лоцмана с его интуицией и живой реакцией на признаки надвигающегося шторма.

Александр Петровичев