«Музей Гагарина»

Шестьдесят лет назад Гагарин разомкнул небо и на корабле “Восток-1” вышел в открытый космос. Планета узнала нового героя, история включила новый хронометраж, космос стал ближе, а землян, рожденных в апреле 61-го стали называть ”Юриями”.

Кристаллизация идеи состоялась. В непрерывном режиме началось освоение таинственного пространства, доселе хорошо известного лишь писателям фантастам, мечтателям космистам, учёным теоретикам и художникам авангардистам.

Антон Чумак «Взор», 2021

«Музей Гагарина» — это не экскурс в историю, подкреплённый дошедшими до нас артефактами из личной биографии.

«Музей Гагарина» — это история, пережившая документалистику газетных публикаций, сетевых викивидений и прочих сочинений на заданную тему.

«Музей Гагарина» — это реальность, перешедшая из категории абстрактной «достоверности» в категорию многосложной легенды, мифа и даже эпоса.

Полёт первого космонавта Земли стал реализацией той самой «сказки», которую огромная страна СССР, преодолев закон всемирного тяготения, сделала «былью». Всемирное тяготение осталось, но страна, едва восставшая из пепла этим тяготением учинённого, с уверенностью и любопытством разглядывала звёздное небо, где в «облаках её сын пролетает».

Константин Батынков, «Советский космос». 2021. бум., тушь, 30х40см

”Улетайте до самого солнца, и домой возвращайтесь скорей!” — пела всё та же страна и, вопреки апрельской ”слякоти”, умела мечтать, искренне радоваться, ей было чем и кем гордиться.

А космос был открытым, как была открыта непостижимая улыбка Гагарина, улыбка человека, соучастника Большого Проекта, устремленного к непонятной нам нынешним цели.

Космос Гагарина был реальным, начинался на Земле, в неповторимой поэтике её ландшафтов и выходил вовне, в пространство особого смысла.

«Музей Гагарина» — как раз об этом.

Александр Петровичев

08.04.21 – 09.05.21

Андрей Бильжо «Приветы с удаленки»

Работы известного художника-карикатуриста Андрея Бильжо, представленные на этой выставке, были придуманы и сделаны автором, когда он находился «на удаленке». Для автора этих работ удаленка — состояние новое. Но для его героев, персонажей произведений, удаленка оказалась состоянием вполне естественным: они находятся на удаленке от нас на десятки, а то и сотни лет.

Бильжо вступает в диалог со своими персонажами, знакомит их с сегодняшним днем и с новыми героями нашего времени.

На выставке будут представлены работы художника: от карикатур на темы произведений классиков до скульптур из серии «Золото Фабильжо».

Трубниковский пер., 17/1, Moscow, Russia

11.03.21 — 12.05.21

Николай Наседкин «Личная история»

Моя личная история – это незавершенный диалог с отцом, матерью, друзьями и близкими мне людьми, которых уже нет на свете. Этот диалог не прерывается с их уходом…

Умирать легче с сознанием, что избитые истины и простые дела – посадил дерево, родил ребенка, что-то нарисовал, сделал какие-то фильмы – и есть самое важное в жизни.

Николай Наседкин

«КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ». 2010. картон, нефть. 200х280см

Личная история – это всегда монолог, ведущийся от первого лица, замкнутый на своём сокровенном пространстве и облачённый в умозрительные одежды, прикрывающие наготу внутренней ойкумены. Личная история – естественное состояние искусства в своей интерпретации окружающего мира, не механического подобия, а взаимодействия, восходящего от рефлексии к сопричастности.

Искусство Николая Наседкина это всегда личная история, её ретрансляция вовне, взлом защитного слоя и щемящее откровение о том, что может ранить. Всё, о чём он говорит буквально высечено графитом на жёсткой поверхности бумаги, с трудом выдерживающей массив начертаний и тектонической фактуры.

Искусство Наседкина здешнее, из близкого и понятного нам месторождения, глубинного залегания, укрытого плотными слоями минувшего. Именно здесь, по мере снятия этих пластов и вспахивания «чернозёма» родовой памяти, открывается личный космос, продолжается неоконченный диалог с матерью, с отцом, с ушедшими, вплетаясь в единую ткань сопричастности.

«ЦЕРКОВЬ НА БЕРЕГУ РЕКИ ВОЛОГДЫ».2003. бумага, графит. 61Х86см.

Сглаженные ветром курганы, заросшие разнотравьем погосты, застывшие в неведомой реке лодки; осыпающиеся фрески памяти некогда живой реальности раскрывают полноту многосложной метафоры его искусства.

Реальность Наседкина метафорична, как метафорична нефть, проистекающая тяжёлыми фракциями из таинственных недр его личной истории, кристаллизуясь на поверхности его высказываний. Нефть как образ с неразгаданной этимологией и сложной семантикой заключает в себе очень многое в экзистенциональной поэтике Наседкина, в энергии ощутимого в своей неизбежности Исхода.

Здесь всё всерьёз, по-честному, и всё на грани.

Александр Петровичев

03.03.21 – 04.04.21

Алексей Гинтовт «Ангара»

Живопись, графика

28.01.21 – 28.02.21

Месторазвитие – сочетание физического пространства и последовательности исторических смыслов, органическое единство народа и территории его проживания. «Социально-историческая среда и ее территория должны слиться для нас в единое целое, в географический индивидуум или ландшафт», по слову создателя термина «месторазвитие» евразийца П.Н. Савицкого.

Пейзаж – начало космоса, упорядоченного представления о пространстве, о месторазвитии духа, – раз начавшись, не заканчивается нигде, сообщает природе вид порядка, структуры, «организованного и упорядоченного целого». Безразмерность – не количественная, но качественная характеристика Русского пространства, где встреча с историей произошла, обнаружение и выявление закономерности представляется задачей трудной, почти невыполнимой. Интуиция художника, опыт активного проживания в том самом пространстве той самой истории диктуют нетривиальные методы повествования о нем. Тектоника тактильного – последняя степень простоты: белый лист, рука художника наносит краску, пространство вылепляется через погружение вовнутрь, через концентрацию на скрытых аспектах той действительности, которая дана здесь и сейчас. Космическое сознание развертывается не вширь, а вглубь, внутрь человеческого субъекта.

Река — ракета «Ангара».

Алексей Гинтовт

Групповая выставка «Закулисье 2.1»

«Закулисье 2.1» развивает однажды заявленный формат игры с контекстом, воспроизводящий ситуацию противоположную тому, что понимается под выставкой как таковой, в традиционном понимании этого слова. В данном случае предлагается забыть о едином сценарии или концепции и стать соучастником некоего странного спектакля, где основное действие происходит за кулисами. Перед зрителем раскрывается метафора таинственной паузы, смены декораций. Сам спектакль завершён, и ситуация в режиме ожидания. Реквизиты убраны и сложены в особом порядке за кулисами в пространстве особой логики, сокрытого от посторонних. Эта пауза, растянутая во времени, обретает особую мотивацию, особое эстетическое значение и функцию, сопоставимую с цезурой в музыкальном произведении, цезурой заполненной массивом ассоциаций, возникающих в недрах сознания за мгновение до наступления чего-то нового, мерцающую в полумраке закулисья. Например, Нового года.

Лишившись сценария, а искусство всегда этого опасается, и, оказавшись по сторону спущенного занавеса в сумерках закулисья, оно как бы исподволь породило странный мир, хранящий фрагменты прежних постановок, высказываний, извлечённых из многосложных сюжетов.

Режиссура изъята из поля зрения, и зритель моделирует свой мир, обращаясь к фрагментам прошлого, к репликам-реквизитам завершённых спектаклей.

«Закулисье», сложносочинённое пространство форм и содержаний, пространство, рефлекторно, на уровне воображения обнаруживающее в себе новую конструкцию и новый сценарий.

И единственным, проблемным моментом, окажется прямая зависимость искусства от электричества.

А сохранится ли искусство, если электричество отключат?

Владимир Анзельм, Константин Батынков, Марина Белова, Алексей Политов, Андрей Бильжо, Алексей Гинтовт, Александр Джикия, Алексей Дьяков, Платон Инфантэ, Александр Мареев (Лим), Аркадий Насонов, Валерий Орлов, Сергей и Татьяна Костриковы, Марина Рин, Кирилл Рубцов, Василий Смирнов, Сергей Сонин, Елена Самородова, Леонид Тишков, Сергей Шутов

23.12.20 – 24.01.21

Климентовский переулок, 9\1

+7(964) 564-03-03

http://www.krokingallery.com

Марина Рин «AQUA»

2020. бум. масло. 190х136см.

Волна идет вослед волне о берег биться,

А на волне звезда, и человек, и птица,

И явь, и сны, и смерть — волна вослед волне.

Арсений Тарковский

Вода в стихии своего онтологического раскрытия порождает в человеке трудноформулируемый встречный импульс, ответную, не всегда предсказуемую реакцию. Эта реакция обусловлена нашей сопричастностью природе воды, её материальной субстанции, её подвижности и трансформации, в совокупности образующие сложную метафору, вбирающую в себя мунковский «крик» экзистенциального страха и восхищения одновременно.

Вода – один из принципиальных элементов мироздания и, быть может, самое выразительное слагаемое в представлении о нём. Стихия воды – стихия амбивалентного жеста, созидающего великолепную раковину и стирающего с лица земли цивилизации, превращая их в эхо, звучащее в той самой раковине, в памяти воды и в исчезающем кракелюре на поверхности угасающего шторма.

Именно здесь, в контексте увиденного или пережитого приходит осознание того, что стихия воды сродни криптотексту, содержащему в себе выразительное по своему звучанию послание. И речь не об экологии, что, безусловно, важно и сегодня в трендах. Речь о более значимом, речь о категориях бытия. Именно в этом контексте, стихия воды становится прообразом энтропии, увлекающей своим призывом нарушить выверенные константы навигационных карт, уйти за горизонт, уйти на глубину и не вернуться на камни спасительной тверди.

Стихия воды – это книга особого содержания. Семантика её образного ряда чрезвычайно экспрессивна и насыщена. Это многосложный иероглиф, раскрывающий своё значение во внутреннем течении цивилизации, в её содержательном плане: во вспененных водах Античности, в расступившихся водах Чермного моря, в обратившихся вспять струях Иордана.

Александр Петровичев

2020. бум. масло. 120 х 256см

Проект «Игры с контекстом»

02.09 — 15.11.20

Константин Батынков

«Всюду жизнь»

02.09. — 20.09.20

Родившийся в советском Севастополе в семье полярного лётчика Константин Батынков на генетическом уровне воспринял, и многие годы воспроизводит особую реальность, реальность нескончаемых пространств непрерывного действа строителей светлого… прошлого.


Прошлое не артикулируется автором и не сообразуется с физическим временем. Оно мигрирует в содержательных планах его произведений, являя своеобразную метафору, укоренённую в памяти и воспроизводящую почти натурные пейзажи далёкого непреходящего детства.

Образы детей в данном случае фактически отсутствуют или мелькают где-то на периферии. Но именно оттуда, из умозрительного детства, с этого ракурса многосложные композиции Батынкова обретают то, что неосознанно притягивает к себе зрителя. Феномен детского мировосприятия — аналог «двадцать пятого кадра», онтологически присутствующий в большинстве его произведений. Это особая форма повествования, особое видение и понимание реальности, где всё возможно. Летающие коровы, например.

Батынков обращается к крупному формату, освобождающему горизонт, позволяя охватить взглядом практически всё, что движется в нескончаемом потоке становления и распада и замыкается в нескончаемую диораму наблюдаемой повседневности.

Парадоксально, но искусство родившегося в советском Севастополе в семье полярного лётчика Константина Батынкова говорит о повседневности, не зная ни пафоса, ни героя. Под стать Брейгелю с его «охотниками», с его «Икаром», с его отношением с действительностью, дезавуирующей героику, растворённую в кислоте мерцающей суеты «мира сего», Батынков работает со стаффажем, наделяя его особой смыслосодержащей артерией.

Мотивация большинства того, чем занимается Батынков, сопряжена не с механическим созданием фантазийных миров и затейливых мифологий, а с особым, очень индивидуальным взглядом и отношением к реальности, особым восприятием того, что существует вокруг, но скрывается в пейзажах нескончаемых гаражей, промзон, ЛЭП, пахнущих током электричек. В этой прозе дней, в этих зонах отчуждения происходит то, что происходить, казалось бы, не должно, но и здесь идёт жизнь — люди живут, рожают, мечтают, куда-то лезут, болеют, умирают.


Всюду жизнь, а Батынков просто её рисует, почти без отношения к происходящему. Он не расставляет акцентов, он смотрит окрест, панорамно, а фокусировка его интереса непредсказуема, как непредсказуемо бытие атомизированных персонажей его произведений. Батынков не художник-проповедник, он наблюдатель: «что видит, то поёт». И это предопределяет очень многое в его искусстве, в репертуаре его содержаний.

«Всюду жизнь» — серия новых чёрно-белых крупноформатов, где Батынков с присущей ему специфически русской иронией, граничащей с «онегинским» сплином, живописует родную страну, наблюдаемую им то ли со стороны обочины цивилизации, то ли из космоса, то ли из окна троллейбуса на Коровинском шоссе.
 

А.Петровичев

Ольга Горохова

«З.О.Ж.»

22.09 — 11.10.20

Если озадачить зрителя вопросом, что есть «женское начало» в современном искусстве, наглядной иллюстрацией и ответом станет творчество московской художницы Ольги Гороховой. Безусловно, в искусстве она не одинока, хотя и постоянно на это жалуется. Но это одиночество сродни уникальности. Это особое, естественное и очень женское одиночество, присущее исключительно творческим натурам «прекрасного гендера». Это и состояние души, и стереотип поведения, и чрезвычайно выразительный жест, выразительный на столько, насколько это может позволить себе только женщина. Искусство всё это визуализирует, делает наглядным.

Как художник Ольга Горохова сформировалась в среде западноевропейской богемы, в контексте тамошнего искусства, в среде которой прожила более двадцати лет, предпочтя ей московскую мейнстримную арт-тусовку начала 90-х. Именно Ольге Гороховой посвящена хитовая композиция «Муха-источник заразы» легендарной «Звуки Му» Петра Мамонова. Но, пережив типичное для творческой натуры состояние «всё достало», «Муха» улетает в Бельгию. Естественно, в поисках шоколадного счастья, полагая обрести его среди тамошних интеллектуалов и художников.

Сначала Горохова как и положено, с головой уходит в изучение классической живописи в колледже Санта Моника. Спустя время и став студенткой Гентской Королевской Академии изящных искусств, Горохова организует своё первое шоу в одной из лучших галерей Бельгии Jan Colle Gallery, показав абстрактный минимализм, полагая, что за ним будущее. Именно тогда Горохова, увлекаясь искусством Марка Ротко и других представителей Нью-йоркской Школы. Однако вскоре, Ольга понимает, что «это не её». Она обращает свой взор, свой интерес в пространства феерической, модной и запредельно востребованной Марлен Дюма, самой востребованной европейской звезде contemporary! И Оля начинает работать с живой формой, с натурой и натурщицами, и делает это предельно экспрессивно.

Спустя 20 лет, она возвращается в Россию и в одном из своих интервью в преддверии персональной выставки в Крокин галерее, одной из старейших частных московских галерей говорит, что «выставляясь в Москве, я получаю больше адреналина, резонанса, осмысленных, искренних слов, настоящих друзей и больше счастья. В Европе знаю всех знаменитых и богатых, знаю, кто ими занимается, как их раскручивают и почему. Общаюсь с ними и разговариваю об искусстве. Но скучно, поверхностно, не достаточно смысла в их словах, много клише. Они очень любезные и дружелюбные, все улыбаются, у всех похожие выражения лица у всех больше денег, но счастья нет…»

Безусловно, Горохова Ольга художник очень здешний, она — отсюда, и именно поэтому в её искусстве много подлинного, настоящего и понятного. Пройти Академию в Бельгии, прийти в себя и вернуться домой, где парадокс в экстазе сливается с закономерностью. Какая школа, девочки? Прибавьте к этому специфику женской природы…

Особенности т.н. «гендерного искусства» хорошо известны, известны его ракурс, оценочная шкала, приоритеты. Известно и то, что феномен «женского искусства» предельно личностен, почти бесстыден своей предельной откровенностью, лишённой и малой толики privacy в понимании и трактовке образа. В том числе и образа жизни, своей жизни, выставленной во всей красе на личной страничке в социальной сети. Серия произведений под условным названием «ЗОЖ», можно конечно, перевести как «Здоровый Образ Жизни», но лучше это не делать.

Применительно образу жизни «Мухи», это будет слишком откровенно. Назвала и назвала. Она не придерживается какой-либо программы или концепций, она всегда в свободном полёте собственных настроений, своих «шёпотов и криков». В этом её ценность, ценность её аутентичного искусства.

Всё искусство Ольги Гороховой о самом авторе, о себе самой. Оно вариативно и откровенно настолько, насколько откровенной может быть только женщина — в непредсказуемом жесте своего искусства, бескомпромиссного и предельно настоящего.

А.Петровичев

Владимир Анзельм

«Бесконечная история»

13.10 — 01.11.20

Искусство Владимира Анзельма, при всём многообразии стиля, формы и нюансировки содержания, едино в своём целеполагании, и каждая последующая выставка становится очередной версией «распознавания» и определения подвижного в своих проявлениях пространства европейской культуры.


Интерес к подобным исследованиям объясняется природой вещей и присутствует на генетическом уровне. Историческая антитеза славян и германцев в лице Владимира Анзельма обретает формы подвижной антиномии. Проблема идентификации «свой-чужой», применительно к человеку с русским именем и немецкой фамилией, обретает особое смысловое значение и нагрузку, а замкнутые и во многом самодостаточные полюса двух мирокультур обретают сложное, почти синкретическое единство. Отсюда — свободное обращение и синхронизация двух принципиальных и традиционных систем Евразии.

Доминантой нынешней апелляции к программной для автора теме становится выверенный набор архетипов, сообразованных в рамках единого и принципиальнейшего атрибута европейской цивилизации, представления о ней: речь идёт о классицизме.
Феномен классицизма оказывается основным содержанием выставки и раскрывается как архетип и непременный спутник преодоления мировых катастроф, войн и революций, как антитеза хаосу и ставшему привычным «закату Европы».
Классицизм Владимира Анзельма — отнюдь не просто Большой стиль, это некая мигрирующая во времени и пространстве матрица, активизирующая и оформляющая созидательные процессы «самоисцеления» в жёстком контексте исторической катастрофы европейских войн и революций.

В парадигме постмодернистской цитаты автор обращается к образцам европейской классики начала XIX века: к «Марсельезе» Рюда, идеализирующей французскую революцию, к «Виктории» Рауха, возвеличивающей становление Пруссии, и к хрестоматии советского классицизма Шадра, героизирующего оружие пролетариата.

Анзельм определяет неизменный «ген стиля», образец-ориентир, образец-идеал, присущий европейскому представлению о «Золотом веке», времени стабильности, соразмерности и порядка. Отсюда же — апелляция к античной Греции, имперскому Риму, Высокому Возрождению и последующей череде заимствований и интерпретаций, присущих европейской цивилизации.

Генотип классицизма, идеализирующий устои, воспитывающий и задающий цель вопреки локальной нюансировке, неизменен и определяем как «бесконечная история», сообразующая единое смысловое пространство.

Парадоксальным образом название выставки диссонирует с основным положением постмодернизма, постулирующим «конец истории». Де-факто история продолжилась. Но это уже иная история иного культурного пространства, иного формата, история, где массовая «общечеловеческая» культура увлечена сооружением очередной утопии «нового порядка» — виртуального классицизма.

А.Петровичев

Александр Панкин

«Геометрия имени»

01.11 — 15.11.20

Выставка Александра Панкина «Геометрия имени» развивает его многолетнюю художественную программу взаимодействия науки и искусства, которые, по мнению автора, всегда существовали в едином пространстве культуры – отсюда каждому произведению этой серии, каждой разработке художественной формы предшествует в небольшом объёме исследовательская работа – структурный анализ словосочетаний.

Слово – это бинарная система, состоящая из определённого количества гласных и согласных звуков. Прежде чем стать словом, они формируются в слоги – важный элемент «словостроительства». Число названных элементов также имеет значение в этом процессе формообразования, согласно с тем, что слово, как и число, есть форма.

В данном случае Александру Панкину интересна тема «Геометрия имени», главная задача – воплотить числовую реальность через художественную форму в пространстве искусства на примере не только имён знаковых исторических фигур, но и близких друзей, современных художников.

Выставка Антона Чумака «Оазис»

Антон Чумак

«Оазис»

21.10.20 — 22.11

Проект «Оазис» — это цикл технократического рисования на холсте, это образ, обращённый к априорной идее цивилизации интегрировать космос в орбиту своих интересов и создать в недрах космического холода собственное обиталище — оазис.

Космос Античности, Канта, Гагарина с сопутствующей им мифологемой, созерцательностью, романтикой и подвигом уходит в прошлое. Сегодня восприятие космоса переходит в категорию утилитарного проектирования, в парадигму художественного поиска.

Проект «Оазис» — это именно художественное проектирование умозрительного пространства, соединяющего в себе множество конструкций, мембран, структур, молекулярных решёток, где нивелируется грань, отделяющая естественное от искусственного, человеческое сознание от цифрового программирования, биология от механики. Мир меняется, и восприятие космоса приобретает новый формат, а диалог с ним происходит на иных физических и ментальных принципах.

Представление о космосе, как некоем виртуальном пространстве уходит. Космос становится физически ощутимым. Тонкая грань между представлением и реальностью оказывается вполне преодолимой условностью, а легендарный марш авиаторов «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью» с пассионармым «будетлянством» из далёких тридцатых прошлого столетия осуществляется в непредсказуемом настоящем.

Проект «Оазис» — это визуализация новой утопии, создание новой метафоры, метафоры антропоморфного жеста, «нового ордера», диссонирующего с энтропией чёрной пустоты, где чёрное – метафора возможного, наделённого своей физикой и закономерностью.

Проект «Оазис» — это образ построения альтернативного пространства, пространства-системы, выраженной в знаковых образах цивилизации, в апелляции к её архитектурно-смысловым маркерам-доминантам: Храму Святой Софии в Константинополе, Колизею в Риме, храмам Виджаянагарской империи и ряда иных прототипов.

Проект «Оазис» — это образ и размышление о будущем, проступающем в настоящем.

Александр Петровичев

Блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑