Я не формулировала для себя изначально тему своей новой выставки, всё шло само собой. Неожиданным стимулом оказалось происходящее вокруг, с его избыточным потоком гнетущей информации. И я как, наверное, большинство художников всё это считываю и пытаюсь воспроизвести в своём сознании и в своём искусстве какую-то антитезу, убежище, заповедное пространство.

Этим пространством для меня становится лес. Я ухожу в лес, в дикий лес, где из поля зрения исчезают последние атрибуты цивилизации, с её городом, с её неоднозначными благами. И где-то на уровне сознания я преодолеваю умозрительную границу и оказываюсь в особом пространстве безвременья. Всё внешнее оставалось вовне, а взгляд фокусируется на самом себе и на том, что предлагает мне реальность нетронутого леса, с его ветвями, кронами, корой, корягами. Попадая туда, начинаешь совсем иначе себя ощущать: смотреть и видеть; слушать и слышать не только то, что тебя окружает, но и самого себя. Я растворяюсь в его первобытных стихиях, в неожиданных в своих проявлениях энергиях, продуцирующих тревожную метафору особой реальности, соотносимую с лесом Данте, с выразительным архетипом уходящей европейской культуры, а может и цивилизации. Именно его цитата стала названием моей выставки.

Я не рисую лес как таковой. Мои работы это не штудии натуры, здесь иные акценты. Я воспроизвожу себя, свои состояния. И если говорить об аналогиях, то мне близок Карл Юнг с его трактовкой и восприятием леса как символа бессознательного, где дерево – индивидуальность, что формируется и обживает это пространство. А заплетенные в узлы тела деревьев моих графических листов, закрученные, в трещинах, с изломами продолжают расти благодаря самому главному своему качеству – железной воле к жизни.

ФРАГМЕНТ ИНТЕРВЬЮ С АВТОРОМ

Идеи сами по себе не возникают. Я нахожусь в постоянном движение, что-то пробегает мимо, не вызывая эмоции, на чём-то, наоборот, фокусирую свой взгляд. Именно этот фокус, в зависимости от ситуации, и становится импульсом в появлении той или иной идеи, а дальше она начинает оформляться и обретать свои очертания.

Идея выставки возникла в самолёте, когда я разглядывала в иллюминатор горные хребты, изрезанные линиями каменного кракелюра. Вроде бы привычная история, многократно наблюдаемая, но в этот раз я обратила внимание на рисунок разбегающихся линий, то непрерывных в своей протяжённости, то напротив исчезающих и проступающих вновь в складках тектонических масс в их непременных разломах.

Всё, казалось бы, знакомо и обычно, но эта картинка в иллюминаторе неожиданно спровоцировала в моём сознании метафору, напрямую затрагивающую лично меня. Произошла какая-то странная экстраполяция; мои эмоции мне представились в виде стихий, за которыми можно наблюдать и в процессе наблюдения вычленять основное движение внутреннего состояния, перемены которого сокрыты в особых разломах. Эти линии пересекаются, ломаются в изгибах жизни, исчезают и возникают вновь, образуя сложный рисунок где-то на уровне сознания. Они определяют непрерывное визуальное движение, которое увлекает и зрение, и эмоцию.

Это всё очень трудно передать обычными словами и язык искусства в моём случае, наверное, самый адекватный. Меня, безусловно, пленяло всё это многообразие проявлений линии в её изломах, в непредсказуемом «маршруте», в её особом напряжении и разломе. Но, во избежание энтропии, я находила баланс интуитивного ощупывания и моделирования ситуации в обретении условного порядка, структуры. Для меня как для архитектора это необходимо. Это одна из форм моего взаимодействия с реальностью, её интерпретация на языке близкого мне минимализма