Франциско Инфантэ & Нонна Горюнова «Порталы»

В нашей повседневности мы сталкиваемся со смыслами, сконцентрированными в казалось бы обычных предметах, о которых мы даже не задумываемся.

Возьмём, к примеру, слово «портал», что происходит от «porta» и в переводе с латыни означает «ворота». То есть портал это по то, что соединяет два пространства, знак перехода из одного в другое. Этими вратами или воротами мы пользуемся постоянно, не фокусируясь на умозрительных тонкостях. Но именно они однажды в сознании художника преобразуются в метафору, существующую на уровне интуиции и ожидающую своего времени, формулировки, определения. И лишь в этом случае портал нашего сознания приоткрывает особое содержание и наполнение, указующее на символизм слова «ворота», что имеет глубоко онтологическое и экзистенциальное значение. И совсем не обязательно делать шаг через умозрительный порог. Иногда достаточно посмотреть сквозь проём в пространстве, по ту сторону и соприкоснуться с чем-то иным.

Искусственный объект или структурная «решётка» артефакта, что мною и Нонной создаётся многие годы определяет границу этих пространств. А наше местоположение и то, что мы наблюдаем вполне обычно и узнаваемо — подмосковный пейзаж, лишённый какой-либо нарочитости и пафоса. Мы просто лицезреем сквозь нашу конструкцию уголки знакомого нам земного бытия, его признаки и формы. И если вспомнить Александра Блока, который видел мир через «вуаль», то мы его рассматриваем в синтезе двух пространств, двух начал, сообразованных в метафору. Именно в этом формате возникает особое наполнение, когда обычный пейзаж благодаря смоделированному нами порталу обретает новые смыслы и планы. Приоткрываются врата в нечто иное, не считываемое без подобного рода артикуляции. Возникает новое качество пространства. Оно становится проницаемым, в него можно визуально перейти. Это особая ситуация, особая фокусировка.

В природе существует своя конструкция, своя предметная логика, но в нашем сознании любой предмет может обрести признаки бесконечности, что объясняет множество точек в рассмотрении реальности. Отсюда и вариативность наших артефактов, создание которых локализовано в достаточно ограниченном месте нашего пребывания. Феномен артефакта в одном из своих прочтений – это точка фиксации полноты персонального присутствия в каждом нашем цикле. Это не догма, это принцип, который позволяет выйти на новую платформу восприятия мира на уровне метафоры, воспроизводимой нашим сознанием.

Анна Мягких «Мобили» в MMOMA на Петровке 25

Московский музей современного искусства совместно с Крокин галереей представляют проект Анны Мягких «Мобили». Экспозиция включает инсталляцию из двух десятков объектов из фарфора и серию крупноформатной живописи.

Московскому дебюту Анны Мягких предшествовало многолетнее обучение в Колледже искусств и дизайна Челси, что обусловило стилистические особенности и содержательные приоритеты творческих поисков автора. Это объясняет наличие в искусстве художницы необычных для отечественного зрителя акцентов, образующих сложное в своей интерпретации явление. Художница не озадачивает себя окончательным результатом, она увлечена самим творческим процессом: игрой материи, её трансформацией и подвижностью. Доминанта творчества Анны Мягких — эксперименты с различными материалами и технологиям. В своих работах художница воспроизводит динамику, фиксирует процесс лепки, сохраняя в керамической массе отпечаток своих рук, след своего присутствия и своей эмоции. В спонтанном действе она выявляет нечто скрытое даже от себя самой, очень личное, фиксируя в визуальных «мобилях», в их цветовом решении, схожим с японским аниме, процесс нескончаемой в своих проявлениях генерации формы.

О художнице

Выпускница Колледжа искусств и дизайна Челси (Англия). Создает абстрактную живопись, коллажи и объекты. В своих работах исследует, как личное и семейное соотносится с поп-культурным и противопоставляет эстетику китча академическому подходу к искусству. Работы Мягких находятся в коллекции European Art Museum (Фредериксверк, Дания). Сотрудничает с Крокин галереей.

О Крокин галерее

Галерея основана Михаилом Крокиным в августе 1990 года в Москве. Крокин галерея, будучи одной из ведущих галерей современного искусства, осуществила свыше трёх сотен выставочных проектов, включая музейные (проекты с Государственной Третьяковской галереей, Государственным музеем изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, Музеем архитектуры и другими институциями). Галерея сотрудничает с художниками, чьи имена стали хрестоматией современного отечественного искусства. Однако принципиальным составляющим деятельности галереи становится организация выставок молодых авторов, огромный потенциал которых насыщает программу галереи особым звучанием молодёжного поиска.

Марина Рин «Тот дикий лес»

Я не формулировала для себя изначально тему своей новой выставки, всё шло само собой. Неожиданным стимулом оказалось происходящее вокруг, с его избыточным потоком гнетущей информации. И я как, наверное, большинство художников всё это считываю и пытаюсь воспроизвести в своём сознании и в своём искусстве какую-то антитезу, убежище, заповедное пространство.

Этим пространством для меня становится лес. Я ухожу в лес, в дикий лес, где из поля зрения исчезают последние атрибуты цивилизации, с её городом, с её неоднозначными благами. И где-то на уровне сознания я преодолеваю умозрительную границу и оказываюсь в особом пространстве безвременья. Всё внешнее оставалось вовне, а взгляд фокусируется на самом себе и на том, что предлагает мне реальность нетронутого леса, с его ветвями, кронами, корой, корягами. Попадая туда, начинаешь совсем иначе себя ощущать: смотреть и видеть; слушать и слышать не только то, что тебя окружает, но и самого себя. Я растворяюсь в его первобытных стихиях, в неожиданных в своих проявлениях энергиях, продуцирующих тревожную метафору особой реальности, соотносимую с лесом Данте, с выразительным архетипом уходящей европейской культуры, а может и цивилизации. Именно его цитата стала названием моей выставки.

Я не рисую лес как таковой. Мои работы это не штудии натуры, здесь иные акценты. Я воспроизвожу себя, свои состояния. И если говорить об аналогиях, то мне близок Карл Юнг с его трактовкой и восприятием леса как символа бессознательного, где дерево – индивидуальность, что формируется и обживает это пространство. А заплетенные в узлы тела деревьев моих графических листов, закрученные, в трещинах, с изломами продолжают расти благодаря самому главному своему качеству – железной воле к жизни.

ФРАГМЕНТ ИНТЕРВЬЮ С АВТОРОМ

Александр Константинов «Формулируя пейзаж»

В «послужном списке» Александра Константинова много жанров, стилей, подходов и проектов. В 1990-е он занимался геометрическим искусством, соединяя его с пространством интеллектуальной деятельности, изучая формуляры, миллиметровки, разнообразные шкалы, радары и линейки. В 2000-е он работал в жанре паблик арт, применив свои структуры к огромным инсталляциям на площадях и улицах городов. В 2010-е он сотрудничал с архитектурными бюро, определя внешний облик зданий, создавал архитектурные объекты и проектировал парки.

Выставка «Формулируя пейзаж» это редкая возможность познакомиться с ранним периодом в искусстве Александра Константинова, с его живописью и графикой 1980-х годов, которая никогда раньше не выставлялась. В 1980-e, последнюю декаду Советского Союза, многие художники работали «в стол». Константинов в то время преследовал карьеру математика, и преподавал в одном из московских ВУЗов (МИЭМ). Он рисовал каждый день, но работал в относительной изоляции посещая лишь независимые московские студии и переосмысляя уроки любимых «учителей», таких как Поль Сезанн или Джорджо Моранди.

Именно в этот важный период были сформулированы многие приемы и предпочтения, развитые Константиновым в последующих работах. Подобно Питу Мондриану, пришедшему к абстракции из пейзажа, Константинов постепенно абстрагирует форму, геометризирует объемы, выстраивает регулярные ритмические композиции.

В его живописи лаконичность формы создает почти метафизическое пространство, а сезановский прием подчеркивания линии отдельным пятном заставляет пейзаж распадаться на световые блики или превращает стволы деревьев в полосы, характерные для последующих работ художника. Константинов экспериментирует, подчеркивая контуры крон цветным светом, предвосхищая свои световые объекты.

В графике Константинов, будучи увлеченным гравюрой и не имея доступа к этой технике, имитирует ее от руки. Так возникает его фирменная параллельная штриховка, фактурные и «живописные» возможности которой он будет изучать всю жизнь. Сама идея имитации одной техники другой, гравюры—рисунком, карандаша—офортом, как в его книгах художника, или настоящего дерева—нарисованным, как в его городских инсталляциях и парках, происходит именно из этого периода. Константинов присматривается к возможностям и ограничениям разных техник, часто воссоздавая одну и ту же композицию и в живописи, и в графике.

В 1988 году Константинов вступает в «Эрмитаж», первое независимое выставочное объединение периода Перестройки. Его стиль сразу радикально меняется, открываясь более смелому экпериментаторству с материалом и формой, и выходу в трехмерное пространство. Уже в 1992 году новые работы Константинова были выставлены на персональной выставке в Третьяковской галерее, положившей начало его плодотворной и разнообразной карьере художника и архитектора. Но на протяжении всей жизни Константинов будет пользоваться идеями, сформулированными в его ранних пейзажах.

Юлия Туловская

София Инфантэ «Линия разлома»

Идеи сами по себе не возникают. Я нахожусь в постоянном движение, что-то пробегает мимо, не вызывая эмоции, на чём-то, наоборот, фокусирую свой взгляд. Именно этот фокус, в зависимости от ситуации, и становится импульсом в появлении той или иной идеи, а дальше она начинает оформляться и обретать свои очертания.

Идея выставки возникла в самолёте, когда я разглядывала в иллюминатор горные хребты, изрезанные линиями каменного кракелюра. Вроде бы привычная история, многократно наблюдаемая, но в этот раз я обратила внимание на рисунок разбегающихся линий, то непрерывных в своей протяжённости, то напротив исчезающих и проступающих вновь в складках тектонических масс в их непременных разломах.

Всё, казалось бы, знакомо и обычно, но эта картинка в иллюминаторе неожиданно спровоцировала в моём сознании метафору, напрямую затрагивающую лично меня. Произошла какая-то странная экстраполяция; мои эмоции мне представились в виде стихий, за которыми можно наблюдать и в процессе наблюдения вычленять основное движение внутреннего состояния, перемены которого сокрыты в особых разломах. Эти линии пересекаются, ломаются в изгибах жизни, исчезают и возникают вновь, образуя сложный рисунок где-то на уровне сознания. Они определяют непрерывное визуальное движение, которое увлекает и зрение, и эмоцию.

Это всё очень трудно передать обычными словами и язык искусства в моём случае, наверное, самый адекватный. Меня, безусловно, пленяло всё это многообразие проявлений линии в её изломах, в непредсказуемом «маршруте», в её особом напряжении и разломе. Но, во избежание энтропии, я находила баланс интуитивного ощупывания и моделирования ситуации в обретении условного порядка, структуры. Для меня как для архитектора это необходимо. Это одна из форм моего взаимодействия с реальностью, её интерпретация на языке близкого мне минимализма

Александр Джикия «40 лет в строю» в Российской Академии Художеств при поддержке Крокин галереи

На выставке «40 лет в строю» в залах Российской Академии Художеств реконструированы знаковые проекты известного московского художника член-корреспондента РАХ Александра Джикии. Название выставки в определённой степени условно; оно отсылает в далёкий 1983 год, когда Джикия сорок лет назад впервые показал своё произведение.


Экспозиция, состоящая из многочисленных серий графики, объектов и инсталляций развёрнута в девяти залах, в сложном сочетании автономных высказываний, сообразованных автором в единое смысловое пространство.
Пред зрителем раскрывается феноменальное в своём интеллектуальном содержании и пластическом решении искусство, парадоксальное в своей игре с реальностью и уникальное в её прочтении и восприятии.

Александр Петровичев

Антон Чумак «FATA MORGANA»

Мир миражей — это мир иллюзий. Но в отличие от чистой фантазии, мираж отображает реально существующий объект. Просто обычно он гораздо дальше и недостижимее, чем мы его видим, воспринимаем. Однако, сам факт реальности отраженного объекта заставляет нас задуматься о возможности его поиска. Фата-Моргана — это сложный мираж с множественными отражениями действительности, дополненными нашим воображением. Сегодня в условиях стремительно меняющегося агрессивного внешнего мира, мы зачастую ищем опору в мире внутреннем, и спрятаться в нем. Иногда мы строим «воздушные замки» в своём сознании, а иногда это мечты о чем-то более реальном: о мирной жизни, о новой «тихой гавани», или, наоборот, мечта о месте силы, где мы бы могли реализовать в полной мере свои возможности. Подобно миражу, наши фантазии опираются на то, что мы уже видели и можем себе представить. В своей новой серии работ я изображаю вымыленные острова. Я ищу в своем сознании образы острова-«утопии», которые способны на время заслонить близкую для меня действительность. Но, подобно фантомам дальнего видения, их мотивы, безусловно, имеют свои прообразы в истории архитектуры, природе, современных технологических процессах. Однако, эти мотивы переплетаются, иногда непредсказуемо, как будто во сне, или в сложном мираже Фата-Моргана, рождая новые эклектичные образы.

Так образ античного храма в своём же отражении предстает уже футуристическим индустриальным пейзажем, или строгие архитектурные мотивы древнего Египта дополнятся сетью антенн и радаров. Также в изображениях есть намек на двойственность, характерную для эпохи метамодернизма. Острова на картинах зачастую имеют свои отражения, и на этих отражениях объекты иногда предстают уже руинированными временем или катаклизмами. С одной стороны, это намек на неизбежность последствий законов энтропии и однонаправленность стрелы времени, с другой стороны — напоминание о катастрофических последствиях попыток воплотить в жизнь утопические мечты. Но все-таки времена хаоса и разрушения неизбежно сменяются временами стабильности и роста. И мне бы хотелось, чтобы острова, изображенные на моих работах, ассоциировались с новой землей, обнажившейся после потопа, точками роста новой жизни и новой цивилизации

Константи Батынков «Вид сверху»

«Вид сверху» это не взгляд на мир глазами квадрокоптера, это очередная реализация извечной дихотомии искусства, озадаченного вопросами «что» или «как» и обретение равновесия внутри единого произведения.

«Вид сверху» это не столько о сюжете традиционного для Батынкова, сколько о ракурсе восприятия современной ему реальности. Это крупноформатная живопись, воспроизводящая череду событий, наблюдаемых автором не воочию, а посредством особого прочтения информации, извлечённой из сети Мировой Паутины, моделирующей представление о реальности в необычном для искусства формате новостной ленты. Батынков расставляет акценты и работает с периферией по аналогии с гипертекстом, интегрируя локальное событие в многоуровневый контекст с неожиданными перемещениями.

Его ментальные, свободные от закономерности пространства вбирают в себя событие фрагментарно, подстать процессу припоминания. Пересказать сюжеты его работ не возможно, как не возможно передать в полном объёме возникающие и уходящие в воронку времени фантазии, страхи и прочие обрывки сознания и подсознания. Время в работах Батынкова сжимается в одну точку, его произведения лишены всякого нарратива; событие видится целиком, одномоментно, а повествование уходит от линейной последовательности. Батынков не озадачивает себя условностями какой-либо перспективы, организацией планов и прочими формальностями, его искусство давно обрело свою собственную логику и принцип существования. «Вид сверху» это не местоположение автора, живописующего реальность, это попытка оказаться над ней, взглянуть на неё сверху сторонним, но небезучастным наблюдателем.

Александр Петровичев

http://www.krokingallery.com

Подписывайтесь на telegram галереи @Krokingallery

выставка продлится до 21 мая

Алексей Политов & Марина Белова «В поисках внутреннего зайца на закате»

Зайца искали

Мы на закате

На улице, дома

И под кроватью

Зайца мы ищем

Целые сутки

Зачем он нам нужен?

В зайчике — утка!

А.Политов, М.Белова

Новые произведения Алексея Политова и Марины Беловой это не только возвращение к живописи, это обозначение своей персональной территории в искусстве, её формальной и смысловой доминанты, убедительно представленной на прошлогодней выставке «Машинерия зрелищ» в Московском музее современного искусства.

Из обрывков нескончаемых ребусов, оптических головоломок, затейливых «картинок для взрослых» и «крылатых выражений» они каждый раз создают нечто новое, цветастое, с лубочной брутальностью и жаргонизмом. Однако при всей доступности и кажущейся простоте, «потешные» картинки Политова и Беловой заключают в себе особую интригу и далеки от однозначности. Полнота восприятия их произведения соотносится со сценографией режиссируемого ими действа или пространством особого смысла, априори присутствующего в их искусстве многие годы. Лаконичная почти плакатная образность их произведений, пребывая в современном социо-культурном контексте сообразно «карнавалу» как феномену культуры, раскрывается в своей исконной этимологии и лишена смысла вне полноты содержания. Именно «карнавал» как образ, как принципиальная парадигма искусства Политова и Беловой обуславливает содержание их произведений, существующих в диалектическом сопряжении с его непременной антитезой.

Особый ракурс в отношения с реальностью определяет однажды выбранный и развитый авторами «лексикон» с его выразительной антиномией, где произведение представляет собой ширму-завесу, маскирующую своими формами, своим цветом, своими двустишьями нечто сокрытое, внешне не артикулируемое и проступающее в виде намёка, уводящего вовне, в сторону «поиска внутреннего зайца на закате».

При всей уникальности каждого произведения, перед нами единое пространство, калейдоскоп, проецирующий вовне череду образов и фраз, извлечённых из парадоксального текста.

Александр Петровичев

Блог на WordPress.com. Тема: Baskerville 2, автор: Anders Noren.

Вверх ↑