и
Государственный институт искусствознания

Крокин галерея совместно с НИИ Искусствознания представляет проект Константина Батынкова «Сын полка». Это серия крупноформатной графики, созданная автором в 2005 году и приуроченная к юбилею Победы в Великой Отечественной войне. Работы этого проекта показывались в Крокин галерее и в Государственном Русском Музее Санкт-Петербурга в 2014 году в рамках выставки «Актуальный рисунок», большая часть работ проекта будет показана в залах Российской Академии Художеств в Москве.
Отличительной особенностью данной экспозиции является количество представленных работ, что создаёт особую визуальную интонацию и раскрывает полноту образа, созданного автором.

Константин Батынков

СЫН ПОЛКА

/ живопись /

13.05.15 — 29.05.15

вернисаж 13 мая с 18.00

выставка работает: пн — пт, 11.00 — 18.00
(вход свободный)
выходные суббота, воскресенье

по адресу:
Государственный институт искусствознания
Москва, Козицкий переулок, 5 (ЗЕЛЁНЫЙ ЗАЛ)

Константин Батынков, биография, избранные работы

Крокин галерея совместно с НИИ Искусствознания представляет проект Константина Батынкова «Сын полка». Это серия крупноформатной графики, созданная автором в 2005 году и приуроченная к юбилею Победы в Великой Отечественной войне. Работы этого проекта показывались в Крокин галерее и в Государственном Русском Музее Санкт-Петербурга в 2014 году в рамках выставки «Актуальный рисунок», большая часть работ проекта будет показана в залах Российской Академии Художеств в Москве.
Отличительной особенностью данной экспозиции является количество представленных работ, что создаёт особую визуальную интонацию и раскрывает полноту образа, созданного автором.

О проекте СЫН ПОЛКА

От автора.
Я родился в 1959 году, то есть спустя четырнадцать лет после войны, шесть лет после смерти Сталина. Для поколения моего сына, это уже область ‘академических’ знаний, территория закрытая, для меня это была живая история, повседневность, бытовуха, если угодно. Я жил в коммуналке. Соседом был участковый милиционер, который на праздники всегда надевал боевые награды. Два мои деда тоже воевали. Тогда не было такого официоза и помпезности, люди были проще. Да и война была где-то рядом во времени. Она не была ещё прошлым, ещё не рассосалась.

Я не принадлежу к военному поколению, напрямую. И в тоже время, себя не отделяю от тех, кто реально воевал. Всё очень близко.

Всё, что я рисовал, да и рисую на тему Великой Отечественной войны, достаточно архетипично и понятно моему поколению. Это и ‘дорога жизни’, и ‘блокада Ленинграда’: В данном случае — ‘сын полка’. Это образ. Моё поколение выросло на книгах, написанных фронтовиками или, по крайней мере, современниками той войны. Здесь не только Катаев или Богомолов, здесь и Тарковский с ‘Ивановым детством’ и целая традиция книжной послевоенной иллюстрации. Вообще дети на войне, как тема в те далёкие годы была развита достаточно. Взять хотя бы пионеров-героев, чьи портреты висели во всех школах Советского Союза:

Я не впадал в разного рода фантазии и старался рисовать, то, о чём знал на уровне собственной генетической памяти, подпитанной и развитой рассказами очевидцев и участников. К тому же, художественных фильмов о войне тьма. Мы только их и смотрели. Но это были фильмы о настоящей войне, а не боевики. Это разные вещи. Я ловлю себя на мысли, сейчас много фильмов показывают — хронику, да и художественные, что сразу после войны вышли — они внятные и правдивые.

Сегодня так не снимают, не могут. Недавно проснулся в семь утра. Какой-то фильм о войне, старый, названия не помню. Смотрю, а у меня, честно, слёзы наворачиваются. Бегут в атаку моряки, снимают каски, одевают бескозырки. И вперёд со штыком. Сейчас это не понимается.

Трудно сказать, если бы сегодня искусство было как прежде официальным, как в советские годы, нарисовал бы я подобные работы? Наверное, всё равно бы нарисовал. Но в те годы материала было больше, и я никого бы не удивил. Думаю, что вообще никто и смотреть бы не пошёл.

Времена изменились, поэтому я воспринимаю свою серию ‘Сын полка’ как обращение к ‘светлому прошлому’, к «другой жизни». Это ностальгия по чему-то настоящему. Для меня это актуально, если хотите. Это моя позиция, это история моей страны, это моя история. Единственное, чего я боюсь это пафоса, я его не переношу. Боевики это пафос. Я имею своё представление о реализме и стараюсь его не терять.
Есть, безусловно, серьёзные темы, которые сами по себе определяют серьёзное отношение, скажем — родители, дети, история, любовь, та же война. Почему художник должен зацикливаться на иронии, своих комплексах, быть добровольным сумасшедшим? Можно, конечно, поиграть, пошутить, анекдоты порассказывать. Но это не должно переходить в тотальный стёб, нельзя этим заниматься постоянно и по любому поводу. У человека должно быть что-то святое.

Константин Батынков

выставка работает: пн — пт, 11.00 — 18.00
(вход свободный)
выходные суббота, воскресенье

по адресу:
Государственный институт искусствознания
Москва, Козицкий переулок, 5 (ЗЕЛЁНЫЙ ЗАЛ)

…В 1979-85 гг, я учился в МАрхИ, где и начал рисовать и выставлять свои «картинки». Здесь будут показаны работы, пролежавшие в папке 30 лет. Избранные работы того периода, переведённые в технику фотограмм вошли в книгу «Общее дело» (стихи Андрея Туркина и рисунки Александра Джикии), которая была опубликована издательством ИМА ПРЕСС в 1991 году и переиздана в 2015-м. Выставка посвящается светлой памяти моих друзей Андрея Туркина и Павла Сидорова»

Крокин галерея представляет:

Александр Джикия

МАХАНИЕ ЗАЙЦЕМ

/ работы 1980-х гг. /

06.05.15 — 07.06.15

вернисаж 6 мая с 18.00

Александр Джикия, биография, избранные работы

В ЦЕЛЯХ УЛУЧШЕНИЯ ВОСПРИЯТИЯ —
ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ДОГОВОРЁННОСТИ
(Климентовский пер., 9, рядом с м.Третьяковская, Новокузнецкая)
тел. 8. 964. 564. 03. 03

14/04/2011 в Крокин галерее открылась групповая выставка «Земля, Космос, Гагарин». 

Ю. Аввакумов,  К. Батынков,  А. Джикия,  Ф. Инфанте, Пл. Инфантэ, Д. Кротова, А. Митлянская,  В. Орлов,  А. Панкин,  А. Пономарёв,  Л. Тишков,  С. Чиликов, С. Шутов

Пятьдесят лет назад Юрий Алексеевич Гагарин разомкнул небо и на корабле «Восток-1» вышел в Космос. Планета узнала имя нового героя, история включила новый хронометраж. Космос стал ближе и понятнее, а землян, рожденных в апреле 61-го стали называть «Юриями».

Кристаллизация идеи состоялась; и в непрерывном режиме началось освоение чарующего пространства, доселе изведанного лишь писателями фантастами, мечтателями-космистами и учеными-теоретиками. Последующие полёты, выход в открытый космос, даже вероятная высадка американцев на Луну так и останутся последующими. Наше сегодняшнее восприятие космоса определяется совокупностью этих последующих, информационный потенциал которых уступает подавляющему числу повседневных «свершений», и мало кто сходу назовёт имена очередных тружеников космоса, бороздящих его бескрайние просторы. Пророчества о космосе постепенно понизились в градусе. Полёт на Марс, если таковой и состоится, то своей значимостью будет напрямую зависеть от стараний ньюсмейкеров и быстро затеряется в новостных лентах, преизобилующих техническими новшествами. Полет на Марс будет, в лучшем случае, событием недели. Полет Гагарина — категория нового эпоса, нового героя, нежели просто технологическое достижение.

Полёт первого космонавта оказался проектом формата огромной страны, страны, которая в те годы крепко стояла на Земле и, охватив своими крыльями 1/6-ю часть планеты, с уверенностью и любопытством разглядывала звёздное небо. «Улетайте до самого солнца, и домой возвращайтесь скорей!» — пела страна, и вопреки задымлению «оттепели», умела мечтать, искренне радоваться, ей было чем и кем гордиться. А космос был открытым, как была открыта, но сегодня уже непостижима улыбка Гагарина, улыбка человека, соучастника Большого Проекта, устремленного к неведомой нам нынешним цели. Этой целью был космос, определявший сверхидею советской цивилизации, её «всё». Этим «всё» была и улыбка первого космонавта, неведомым образом воспринятая у советского солдата, стоявшего на развалинах низвергнутого Рейхстага и выпускающего в непроглядное поднебесье последнюю обойму.

Величины 45-го и 61-го взаимосвязаны, как взаимосвязаны директории «Дошли!» и «Поехали!». Именно эти лозунги-программы мотивировали и определили советский космос, его историческую ауру, его эпическое наполнение. И Гагарин первым из отряда советских космонавтов стал этим наполнением, реализовал Большой космический проект.

Но что-то произошло на орбите, небеса свернулись, история страны остановилась, как бы на время. Космос стал восприниматься декорацией уже неинтересного неба, прилип к Земле и понизился до уровня примитивного космического туризма. Космос сквозь сумерки опустившейся пустоты стал нечитаем, утратил своё величие и загадку, оказавшись обычным пространством освоения, спрессованным до уровня бизнес плана. Байконур очутился где-то там, в неожиданно чужих степях. «МИР» рухнули в океан. На его месте образовалась воронка чёрной дыры, освещаемая потухшим факелом Танатоса. Московский Планетарий на долгие годы превратился в руины, сотрясаемые обезьяньими криками близлежащего зоопарка. Мальчишки, не видавшие улыбки Гагарина, перестали играть в космонавтов, променяв их сияющий образ на пустоту инопланетного Бэтмена, предпочтя виртуальный хтонический пафос супермена лучезарной героике космического эпоса.

Космос Гагарина, Королёва, космос Циолковского был именно реальным, начинался здесь, на Земле, в многообразии её ландшафтов, её закономерности, её гравитации, её поэзии, её миросозерцании и мыслился в единстве этих категорий неразрывно. Он не возникал на горизонте, он вбирал в себя этот горизонт. Он соприсутствовал везде и заключал в себе потенциал и устремление, находясь всегда над, а не под. Под, это компьютер, какой-нибудь новомодный ipod — плоское, форматированное, комфортное и абсолютное средство, технология. Все эти пятьдесят лет мы обживаем пространство этих средств, пространство технологий, пространство материалов, мы позабыли и утратили пространство воли и пространство духа. Поколение пятидесяти лет без космоса, без сверхидеи утратило ген творчества, распылило мотивации, а альтернативой всему этому стала высокотехнологическая подмена, имитация, комфортный симулятор.

Реальный космос действительно лишён этого комфорта, он велик и великолепен, он наделён сокрытыми смыслами и упорядочен. Он чреват непредсказуемостью, он опасен подлинной опасностью, а не смоделированной мастерами цифрового искусства головокружительной имитацией, где ты всегда сторонний наблюдатель. Космос влечёт и завораживает именно своим реализмом, а всё вымышленное о нём не более чем космический мусор с хламом звёздных войн, внеземных цивилизаций, астрологических прогнозов, гуманоидов и «космического разума». Всё это фантазийное нагромождение лишь заслоняет от нас реальность космоса, демонизирует его.

Эта выставка о космосе, о нашем космосе, о его пространстве, о цели и масштабе, о катастрофе понижения этого масштаба. Эта выставка о возможности, о полувековой паузе, о реальном космосе, на который ещё возможно взглянуть с Земли. Эта выставка об утраченной улыбке Гагарина, о вероятности нового эпоса, эпоса не из области футурологии, а из области чуда, которым в своё время стал полёт первого советского космонавта.

А. Петровичев

Последняя серия артефактов, созданных Нонной и Франциско Инфанте и относящихся к циклу «Метафоры мгновений», подтверждает простую, но тревожащую истину, а именно, что видимое есть лишь отражение, тень невидимого (если перефразировать слова поэта и философа Владимира Соловьева). Другими словами, «действительный» мир где-то в другом месте, по другую сторону, там. Моменты узнавания дразнящих следов картин природы за ширмой мерцающих фрагментов внушают нам, что «действительность», меж тем, находится; не внутри завесы артефакта, и не в природном ландшафте деревьев или воды, но между ними…

Крокин галерея представляет:

Франциско Инфанте & Нонна Горюнова

МЕТАФОРЫ МГНОВЕНИЙ

/ артефакты /

02.04.15 — 03.05.15

вернисаж 2 апреля с 18.00

В ЦЕЛЯХ УЛУЧШЕНИЯ ВОСПРИЯТИЯ —
ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ДОГОВОРЁННОСТИ
(Климентовский пер., 9, рядом с м.Третьяковская, Новокузнецкая)
тел. 8. 964. 564. 03. 03

Франциско Инфанте, биография, избранные работы
Нонна Горюнова, биография, избранные работы

Последняя серия артефактов, созданных Нонной и Франциско Инфанте и относящихся к циклу «Метафоры мгновений», подтверждает простую, но тревожащую истину, а именно, что видимое есть лишь отражение, тень невидимого (если перефразировать слова поэта и философа Владимира Соловьева). Другими словами, «действительный» мир где-то в другом месте, по другую сторону, там. Моменты узнавания дразнящих следов картин природы за ширмой мерцающих фрагментов внушают нам, что «действительность», меж тем, находится; не внутри завесы артефакта, и не в природном ландшафте деревьев или воды, но между ними.

То есть ее единственным пристанищем является разрыв между внешним ‘видимым’ и внутренним ‘невидимым’, своего рода, лимб между «здесь» и «там». Таким образом, работы Инфанте выявляют пространство перехода и тишину промежутка, пограничную зону, в которой, пусть и на мгновение, контуры размываются, свет рассеивается, а время останавливается.

Чувственный эффект в результате вдвойне убедителен — и, поскольку этот промежуток дает ощущение остановки, вместе с тем, приводя в замешательство, и, поскольку кинетическое напряжение между пеленой и тем, что она скрывает, не дает зрителю возможности задержать взгляд, заставляя его двигаться вперед или назад.

В известном смысле, суть стратегии артефактов становится театральной, ибо авторы «декорируют» сценарий окружающей среды движущимися ширмами, яркими цветами и таинственными занавесями, которые искажают, или, скорее, перекалибруют поля, леса и горизонты, находящиеся за ними. В результате возникает воображаемая композиция или, скорее, пере-композиция, которая привлекает и вовлекает зрителя. В то же время, как в театральном представлении, разворачивающимся на сцене между зрителем и задником, «Метафоры мгновений» предполагают, что длинные ленты между партером и задником сцены, промежуток — момент — вполне могут быть виртуальным, если не подлинным отражением «реальности», но переменчивым по форме, мимолетным во времени, текучим в пространстве.

Подобно некой абстрактной нимфе Лорелее, ‘Метафоры мгновений’, тем самым, и завораживают ласкающими слух ритмами, и, вместе с тем, освобождают от чар своим утверждением, что невидимое, сделавшееся видимым, суть лишь тень и отражение.

Чем дальше, тем артефакты Инфанте становятся все менее материальными — «Мгновения метаморфозы» разворачиваются теперь в цветную паутину, на вид плотную, но, в действительности, эфемерную. Это состояние зрительного восприятия, в котором человеческому глазу сложно сфокусироваться. Но это также и состояние, утверждающее глубинный, метафорический смысл произведения искусства, вновь указывающее нам на изменчивость реальности, будто бы зависшей между миром физическим и духовным.

Джон Э. Боулт и Николетта Мислер
перевод с англ. К. Дудакова-Кашуро

Диалог — это всегда всматривание в оппонента. Но видим мы в нем только свое отражение, то есть самого себя. Мы приписываем перевернутому, как в зеркале отображению нашу психологию, наш образ мыслей, наши предпочтения и: наше нежелание понимать собеседника.

Крокин галерея представляет:

Кирилл Александров

ПЕРЕГОВОРНОЕ УСТРОЙСТВО

/ живопись, фото /

11.03.15 — 29.03.15

вернисаж 11 марта с 18.00

В ЦЕЛЯХ УЛУЧШЕНИЯ ВОСПРИЯТИЯ —
ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ДОГОВОРЁННОСТИ
(Климентовский пер., 9, рядом с м.Третьяковская, Новокузнецкая)
тел. 8. 964. 564. 03. 03

Кирилл Александров, биография, избранные работы

Диалог — это всегда всматривание в оппонента. Но видим мы в нем только свое отражение, то есть самого себя. Мы приписываем перевернутому, как в зеркале отображению нашу психологию, наш образ мыслей, наши предпочтения и: наше нежелание понимать собеседника.

И в то же время, всегда остается страх увидеть себя в этом зеркале чужого отражения со всем, казалось бы, потаённым багажом собственных желаний, стремлений, грехов, в конце концов: Отсюда возмущение и протест, когда всё это вдруг обрушиваются на самого себя. И ты уже не в силах понять, где ты, а где отображение. И успокаиваешься лишь тем, что это только игра искривлённого зеркала, это только иллюзия…

«Переговорное устройство» — это попытка освобождения диалога от языковой формы. Два зеркала, стоящие друг напротив друга, то приходят в движение, то останавливаются и, вибрируя с разной амплитудой — «ведут диалог». Происходит эмоциональное драматическое действие — от тихого шёпота до страстных всплесков. Многократно отражаясь друг в друге, между ними возникает мистический коридор бесконечных отражений. Но этот коридор мнимый, никуда не ведущее иллюзорное пространство.

Кирилл Александров

17.12-10.01 «ИГРУШКА» (живопись, графика, объекты, фотография, видео)

11.11-13.12 «РУССКАЯ КРЕПОСТЬ» (графика, объекты). Владимир Наседкин

01.10-08.11 «ПО СЛЕДАМ ГИПЕРЧЕЛОВЕКА» (графика, объекты). Алексей Политов &  Марина Белова

02.09-27.09 «БЕРЛИН-BERLIN» (живопись, скульптура). Владимир Анзельм

16.07-21.08 «PROСВЕТ» (групповой проект)

10.06-12.07 «КРЕМЛЬ» (живопись). Константин Батынков

27.05-12.07 «ПОБЕДА КАК НОВЫЙ ЭПОС» (групповой проект)

13.05-29.05 «СЫН ПОЛКА» (живопись). Константин Батынков

06.05-07.06 «МАХАНИЕ ЗАЙЦЕМ» (работы 1980-х гг.). Александр Джикия

02.04-03.05 «МЕТАФОРЫ МГНОВЕНИЙ» (артефакты). Франциско Инфанте и Нонна Горюнова

11.03-29.03 «ПЕРЕГОВОРНОЕ УСТРОЙСТВО» (инсталляции). Кирилл Александров

11.02-12.04 «PROкосмос» (живопись). Константин Батынков (в пространстве Планетария Москвы)

09.02-08.03 «КЛОУНЫ» (живопись, фото). Константин Батынков, Андрей Климак и Владимир Мишуков

31.01-06.02 «ВЕНЕЦИЯ — САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. МЕЖДУ ХАОСОМ И ВЕЧНОСТЬЮ» (фото). Светлана Конеген

09.01-27.01 «РЕЛЬЕФЫ» (объекты). Сергей и Татьяна Костриковы

…»РЕЛЬЕФЫ» — так озаглавлен новый проект Сергея и Татьяны Костриковых, продолжающих работать со ставшим для них знаковым материалом, в полной мере иллюстрирующим зыбкость бытия и эфемерность искусства. Авторы как и прежде обращены к архетипичной форме. Если ранее это было яйцо или голова Афродиты, то на сей раз, предлагается серия из десяти рельефов-розеток, стилизованных под Ампир. Авторы продолжают свою программную игру, построенную на антитезе конструкция-деконструкция, строение и распад, игру, обращённую к социо-культурным архетипам и представлениям.

В данном случае традиционную постмодернисткую цитату, сдобренную элементом поп-арта, дополняет присутствие световой начинки. Именно она моделирует то, что понимается под «драматургией» произведения, создаёт визуальное напряжение, имитирующее распад формы, разрушение видимой оболочки изнутри, реконструируя привычную для авторов метафору распада устойчивых величин человеческой цивилизации, мнимости её прогресса…

Сергей и Татьяна Костриковы

РЕЛЬЕФЫ

/ объекты /

09.01.15 — 27.01.15

вернисаж 9 января с 18.00

В ЦЕЛЯХ УЛУЧШЕНИЯ ВОСПРИЯТИЯ —
ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ДОГОВОРЁННОСТИ
(Климентовский пер., 9, рядом с м.Третьяковская, Новокузнецкая)
тел. 8. 964. 564. 03. 03

Сергей и Татьяна Костриковы, биография, избранные работы

Фрагмент интервью с авторами:

«Нас двигало естественное желание для художника — двигаться дальше. Попутно найти новую форму, а с нею и новое содержание. Это ведь единый процесс. Мы, как и в предыдущие разы обратились к чему-то узнаваемому, встроенному в культурный контекст. При безусловной пользе — смотреть под ноги, иногда взглядом упирались в потолок и обнаруживали там нечто изрядно запылённое, замазанное, заштукатуренное, но изначально прекрасное и даже возвышенное, когда-то несущее свет, по крайней мере, его преломляющее.

Нас привлекли потолочные рельефы розеток, элементы архитектурного «излишества» времён Ампира. Вообще основное значение «розы», её функция заключалась в декорировке светильника, какой-нибудь люстры Нам захотелось, минуя эту несуществующую люстру выделить эту самую «розу» потолочного рельефа. Очень часто, особенно в загородных полуразрушенных строениях этих люстр давно нет. Остался лишь крюк и «роза», плотно замазанная масленой краской, под слоями которой столько археологии. Но лучше её не трогать. Иначе жизнь этой «розы» оборвётся вместе с кусками бутафории, имитирующей неведомые нам благородные материалы. Это применялось и в сталинских постройках. Нам эта бутафория из папье-маше симпатична. Это близкая нам эстетика, точнее этот мотив деконструкции. Всё это было и в наших «игрушках», и в античной «Афродите», и в «яйцах». Голова «богини» разрушена, игрушки разбиты. Vanitas такой получается. Новшеством в данном случае является свет, проступающий сквозь материю, то ли её разрушающий, то ли преодолевающий:

Искусство очень часто лишь озадачивает. Жизнь коротка и, как оказалось, искусство тоже:»
С Новым годом!

В ЦЕЛЯХ УЛУЧШЕНИЯ ВОСПРИЯТИЯ —
ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ДОГОВОРЁННОСТИ
(Климентовский пер., 9, рядом с м.Третьяковская, Новокузнецкая)
тел. 8. 964. 564. 03. 03