14/04/2011 в Крокин галерее открылась групповая выставка «Земля, Космос, Гагарин».
Ю. Аввакумов, К. Батынков, А. Джикия, Ф. Инфанте, Пл. Инфантэ, Д. Кротова, А. Митлянская, В. Орлов, А. Панкин, А. Пономарёв, Л. Тишков, С. Чиликов, С. Шутов
Пятьдесят лет назад Юрий Алексеевич Гагарин разомкнул небо и на корабле «Восток-1» вышел в Космос. Планета узнала имя нового героя, история включила новый хронометраж. Космос стал ближе и понятнее, а землян, рожденных в апреле 61-го стали называть «Юриями».
Кристаллизация идеи состоялась; и в непрерывном режиме началось освоение чарующего пространства, доселе изведанного лишь писателями фантастами, мечтателями-космистами и учеными-теоретиками. Последующие полёты, выход в открытый космос, даже вероятная высадка американцев на Луну так и останутся последующими. Наше сегодняшнее восприятие космоса определяется совокупностью этих последующих, информационный потенциал которых уступает подавляющему числу повседневных «свершений», и мало кто сходу назовёт имена очередных тружеников космоса, бороздящих его бескрайние просторы. Пророчества о космосе постепенно понизились в градусе. Полёт на Марс, если таковой и состоится, то своей значимостью будет напрямую зависеть от стараний ньюсмейкеров и быстро затеряется в новостных лентах, преизобилующих техническими новшествами. Полет на Марс будет, в лучшем случае, событием недели. Полет Гагарина — категория нового эпоса, нового героя, нежели просто технологическое достижение.
Полёт первого космонавта оказался проектом формата огромной страны, страны, которая в те годы крепко стояла на Земле и, охватив своими крыльями 1/6-ю часть планеты, с уверенностью и любопытством разглядывала звёздное небо. «Улетайте до самого солнца, и домой возвращайтесь скорей!» — пела страна, и вопреки задымлению «оттепели», умела мечтать, искренне радоваться, ей было чем и кем гордиться. А космос был открытым, как была открыта, но сегодня уже непостижима улыбка Гагарина, улыбка человека, соучастника Большого Проекта, устремленного к неведомой нам нынешним цели. Этой целью был космос, определявший сверхидею советской цивилизации, её «всё». Этим «всё» была и улыбка первого космонавта, неведомым образом воспринятая у советского солдата, стоявшего на развалинах низвергнутого Рейхстага и выпускающего в непроглядное поднебесье последнюю обойму.
Величины 45-го и 61-го взаимосвязаны, как взаимосвязаны директории «Дошли!» и «Поехали!». Именно эти лозунги-программы мотивировали и определили советский космос, его историческую ауру, его эпическое наполнение. И Гагарин первым из отряда советских космонавтов стал этим наполнением, реализовал Большой космический проект.
Но что-то произошло на орбите, небеса свернулись, история страны остановилась, как бы на время. Космос стал восприниматься декорацией уже неинтересного неба, прилип к Земле и понизился до уровня примитивного космического туризма. Космос сквозь сумерки опустившейся пустоты стал нечитаем, утратил своё величие и загадку, оказавшись обычным пространством освоения, спрессованным до уровня бизнес плана. Байконур очутился где-то там, в неожиданно чужих степях. «МИР» рухнули в океан. На его месте образовалась воронка чёрной дыры, освещаемая потухшим факелом Танатоса. Московский Планетарий на долгие годы превратился в руины, сотрясаемые обезьяньими криками близлежащего зоопарка. Мальчишки, не видавшие улыбки Гагарина, перестали играть в космонавтов, променяв их сияющий образ на пустоту инопланетного Бэтмена, предпочтя виртуальный хтонический пафос супермена лучезарной героике космического эпоса.
Космос Гагарина, Королёва, космос Циолковского был именно реальным, начинался здесь, на Земле, в многообразии её ландшафтов, её закономерности, её гравитации, её поэзии, её миросозерцании и мыслился в единстве этих категорий неразрывно. Он не возникал на горизонте, он вбирал в себя этот горизонт. Он соприсутствовал везде и заключал в себе потенциал и устремление, находясь всегда над, а не под. Под, это компьютер, какой-нибудь новомодный ipod — плоское, форматированное, комфортное и абсолютное средство, технология. Все эти пятьдесят лет мы обживаем пространство этих средств, пространство технологий, пространство материалов, мы позабыли и утратили пространство воли и пространство духа. Поколение пятидесяти лет без космоса, без сверхидеи утратило ген творчества, распылило мотивации, а альтернативой всему этому стала высокотехнологическая подмена, имитация, комфортный симулятор.
Реальный космос действительно лишён этого комфорта, он велик и великолепен, он наделён сокрытыми смыслами и упорядочен. Он чреват непредсказуемостью, он опасен подлинной опасностью, а не смоделированной мастерами цифрового искусства головокружительной имитацией, где ты всегда сторонний наблюдатель. Космос влечёт и завораживает именно своим реализмом, а всё вымышленное о нём не более чем космический мусор с хламом звёздных войн, внеземных цивилизаций, астрологических прогнозов, гуманоидов и «космического разума». Всё это фантазийное нагромождение лишь заслоняет от нас реальность космоса, демонизирует его.
Эта выставка о космосе, о нашем космосе, о его пространстве, о цели и масштабе, о катастрофе понижения этого масштаба. Эта выставка о возможности, о полувековой паузе, о реальном космосе, на который ещё возможно взглянуть с Земли. Эта выставка об утраченной улыбке Гагарина, о вероятности нового эпоса, эпоса не из области футурологии, а из области чуда, которым в своё время стал полёт первого советского космонавта.
А. Петровичев
Krokin gallery 