Сергей Цигаль. КРЫМ

Сергей Цигаль

КРЫМ

/ живопись, графика /

с 20 августа по 1 сентября 2014

вернисаж 20 августа с 18.00

В ЦЕЛЯХ УЛУЧШЕНИЯ ВОСПРИЯТИЯ —
ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ ДОГОВОРЁННОСТИ
(Климентовский пер., 9, рядом с м.Третьяковская, Новокузнецкая)
тел. 8. 964. 564. 03. 03

25/08/2014 0

Выставка «Вид из окна» продлена до 16 августа

«…То, что я показываю сейчас, это виды из окон Крокин галереи. Почти натурные работы. Конечно, с этюдником я здесь не стоял. Я всё это сначала сфотографировал. Но это на меня сильно не влияло. Мало того известный факт, что, когда ты начинаешь следовать достоверности, то получается плохая картина. Достоверная, но плохая. Поэтому с фотографиями я тоже работал аккуратно без привязки к ним. Ещё я немного порисовал эти виды карандашиком. Важно и то, что этот пейзаж я досконально выучил. Основные моменты. Так что я практически не пользовался фотографией, а просто рисовал по памяти…»

Это слайд-шоу требует JavaScript.

Константин Батынков

ВИД ИЗ ОКНА

/ живопись /

выставка продлена до 16 августа 2014

Константин Батынков, биография, избранные работы

Фрагмент интервью с Константином о выставке «Вид из окна»

02/08/2014 0

Константин Батынков. Вид из окна

«…Вид из окна, это не просто что-то из области пейзажа, а целая культура такая, традиция, можно сказать. Художнику не очень комфортно стоять с этюдником на улице какого-нибудь города и с натуры рисовать постоянно меняющийся пейзаж. Если дело на природе, то куда ни шло, это другая история, но не в современном городе. Студенты, правда, рисуют в Коломенском. Но так-то ж студенты. На природе тоже могут быть проблемы, ветер например. Вспомнить того же Ван Гога, который делал специальные растяжки, боролся с этим природным катаклизмом. В нашем случае вариантов мало, климат другой. У нас просто реально холодно. Зима, дождь, снег. Полгода зима! Здесь не до этюдов, хотя первые десять лет моей художественной жизни я постоянно ходил на пленэр, много писал. Причём эти этюды считались законченными картинами. И у меня в этом смысле большой опыт. А потом эту невысохшую картину надо было умудриться довести до дома…

Константин Батынков

ВИД ИЗ ОКНА

/ живопись /

выставка продлена до 16 августа 2014

вернисаж 25 июня с 18.00

Константин Батынков, биография, избранные работы

ФРАГМЕНТ ИНТЕРВЬЮ С КОНСТАНТИНОМ БАТЫНКОВЫМ О ВЫСТАВКЕ ‘ВИД ИЗ ОКНА’
«…Вид из окна, это не просто что-то из области пейзажа, а целая культура такая, традиция, можно сказать. Художнику не очень комфортно стоять с этюдником на улице какого-нибудь города и с натуры рисовать постоянно меняющийся пейзаж. Если дело на природе, то куда ни шло, это другая история, но не в современном городе. Студенты, правда, рисуют в Коломенском. Но так-то ж студенты. На природе тоже могут быть проблемы, ветер например. Вспомнить того же Ван Гога, который делал специальные растяжки, боролся с этим природным катаклизмом. В нашем случае вариантов мало, климат другой. У нас просто реально холодно. Зима, дождь, снег. Полгода зима! Здесь не до этюдов, хотя первые десять лет моей художественной жизни я постоянно ходил на пленэр, много писал. Причём эти этюды считались законченными картинами. И у меня в этом смысле большой опыт. А потом эту невысохшую картину надо было умудриться довести до дома.

Я сам делал специальные ящики для транспортировки невысохших холстов. В общем, много условностей. А рисование вида из окна, это уже иное отношение с реальностью. Это комфортное состояние художника. Вот Альбер Марке очень любил рисовать вид из окна, наверное, половину так нарисовал. Матисс, кстати тоже этим увлекался. У него средства позволяли поселиться где-то в хорошей дорогой гостинице с хорошим окном и хорошим видом из этого окна.

Я себя стал ловить на мысли, что в каком-нибудь 1985 году я ходил по Москве как снайпер, ища точку, откуда можно было что-нибудь интересное нарисовать. Я искал подходящее окно ‘с видом’ в каком-нибудь подъезде. Тогда в любой подъезд можно было войти, домофоны ещё не ставили. И как только я находил какой-нибудь красивый пейзаж, я оглядывался по сторонам и искал эту точку, где можно спокойно встать, чтобы не мешали, не сопели за спиной и не лезли с советами. Найти ‘окно’ — это было особое состояние. Я водил по этим ‘точкам’ своих друзей художников, что было в порядке вещей.

Приезжал Флоренский, Митя Шагин. Флоренский меня у себя в Питере водил по Васильевскому острову, показывал подъезды, парадные, как у них в Питере называется. У Флоренского в мастерской вид из окна роскошный. В Питере с этим вообще проблемы нет. У Флоренского мастерская в мансарде с видом на Владимирский и Троицкий соборы, панорама всего старого Питера. Кто у него там только эти виды не писал. Я сам штук пять картин там сделал.

То, что я буду показывать сейчас, это виды из окон Крокин галереи. Почти натурные работы. Конечно, с этюдником я здесь не стоял. Я всё это сначала сфотографировал. Но это на меня сильно не влияло. Мало того известный факт, что, когда ты начинаешь следовать достоверности, то получается плохая картина. Достоверная, но плохая. Поэтому с фотографиями я тоже работал аккуратно без привязки к ним. Ещё я немного порисовал эти виды карандашиком. Важно и то, что этот пейзаж я досконально выучил. Основные моменты. Так что я практически не пользовался фотографией, а просто рисовал по памяти. Зимний, ночной:Конечно, многое придумал, досочинил. Вид из окна в голове. Но в основе реальный московский пейзаж. Очень красивый, простой, с панорамой.

С другой стороны, здесь жанр не самоценен. Я рисую в рамках этого пейзажа разные состояния моей души. В одном случае это состояние, мрачное, в другом менее мрачное, ну и так далее. Но изначально была задача сделать что-то немрачное. Принципиально. Но поскольку мир вокруг нас становится всё удручающее и удручающее, то и в последнее время я рисую одно удручающее другого. И чтобы как-то преодолеть в себе весь этот кошмар, поставил перед собой чисто формальную задачу. Я захотел сделать что-то позитивное.

Поэтому я и остановился на этой теме. Мало того, как только здесь обосновалась галерея, я сразу захотел сделать подобную выставку. Вот и нарисовал около сорока работ в цвете. По сюжету они будут всё же отличаться. Ну, скажем, на одной будет карусель на площади. Её здесь реально нет. В Париже бы была, может когда-нибудь и здесь будет. Есть работа со стройкой, с каким-то каналом, иногда за горизонтом высится Сити. Его сейчас не видно, но когда-нибудь в Москве построят много высотных зданий, тогда появится. По проволоке над Климентовским идёт канатоходец, над Минатомом летит какой-то вертолёт, подводных лодок нет, а могли быть. Но это детали, не главное. Главное здесь — не пейзаж, а состояние. Пейзаж состояния. Чем я занимаюсь, наверное, всегда.»

29/06/2014 0

Борис Кочейшвили. Легкая графика

Борис Кочейшвили. Его работы всегда отличает особая лёгкость, лёгкость и в исполнении, и в восприятии. Они не перегружены ни сюжетом, ни формой. Лёгкость — его стиль, стиль, ему присущий как художнику и как поэту, присущий многие годы, годы сложения того, что понимается под ‘авторством’. Его творчество многогранно: живопись, графика, рельеф, поэзия. Его приглашают музеи. Персональная выставка в Государственном Русском музее, в пространстве своеобразного итога и признания. Но сегодня речь о новом, иногда незавершённом, но живом и подвижном. Речь о ‘Лёгкой графике’ Бориса Кочейшвили, о его рисунках…

Борис Кочейшвили

ЛЕГКАЯ ГРАФИКА

/ графика /

04.06.14 — 22.06.14

вернисаж 4 июня с 18.00

Он не ищет «своего» стиля, что отбирает силы и нередко становится самоцелью. Всё уже давно найдено и уже в работе, он просто говорит на своём органичном языке, и речь его изыскана и понятна, что парадоксально. Вообще наличие индивидуальной системы, живущей многие годы и развивающейся внутри себя — прерогатива немногих. Кочейшвили один из них. То, что он делает в последнее время, не нарушает сложившейся константы. Это опять рисунок.

Нюанс в том, что это рисунок остро заточенной деревянной палочкой, тушью, сходу, аля-прима. Без мучений, потугов, доказательств и пояснений. Он эстет, работающий без оглядки на какую-либо конъюнктуру и запросы рынка. Он рисует много, и всё, что возникает, напоминает осколки неведомой пьесы, где неведомые герои разыгрывают свои странные мизансцены в пространствах странных пейзажей. Вообще у Кочейшвили этого странного очень много. Искусство вообще штука странная. И Кочейшвили этой странностью пользуется в полной мере. Оно укоренено в особой поэтике его мировосприятия, мировосприятия целостного, где авторская поэзия растворена в пространствах визуальных образов, где автор где-то там, безвылазно. . .

Он действительно редко появляется на публике, и, следуя совету Пушкина, как настоящий поэт живёт один. Его искусство предельно созерцательно, по-восточному точно, и как всякое ‘служение муз не терпит суеты’. Он смотрит внутрь себя, фиксирует момент, улавливает что-то мимолётное, насыщает пустоту смыслом. Очень личным смыслом, очень тонкой игрой. Эта игра линий выстраивает некий орнамент с сюжетом, проступающим сквозь ритмику ломаных росчерков. Сюжетом не обязательным, не доминирующим, растворённым в белизне листа, как в лёгком воспоминании, в ‘счастливых часах’ опять же ‘легкой свободы’.

03/06/2014 0

Видео-интервью Дмитрия Цветкова

…Название действительно придумалось хорошее и романтичное — «Утро красит нежным…» И поэтично и по-первомайски. Теперь о сложном. Ни в коем случае я не собираюсь выпячивать Первомай и все с ним связанное. И так все знают про него и еще Россия забыть не даст. Я хочу выставить небеса, самолеты с гусями и флаги. В данном случае флаги не как эмблемы России и Первомая, а как они и есть на картинах — просто флажки. Кстати, там и транспаранты есть, тоже нейтральные. То есть максимально голубого безоблачного неба, воздуха и простора. Никакой чернухи и политики. На картинах ее почти не видно. И никаких акцентов я не ставлю.
Теперь самое интересное…

часть 1

часть 2

часть 3

часть 4

часть 5

11/05/2014 0

Дмитрий Цветков. Утро красит нежным… / акварель /

Дмитрий Цветков: Мне кажется, что первыми акварелистами были художники Помпей. Свои фрески они писали водными растворимыми красками на стене. Можно даже сказать, что акварелистом был и Андрей Рублёв, и Леонардо Да Винчи. Да, они писали не на бумаге, но краски были именно на водной основе. Теперь, что касается этих моих работ. Я ездил в Гуслицу. Это место очень своеобразное. Там есть художники с замечательными благородными порывами, есть лентяи, которые приезжают пить водку и не делать ничего. Как видимо и везде. Я там просидел достаточно долгое время, потому что там было тихо, там было спокойно, там было странно. Там водятся какие-то флюиды искусства…

Дмитрий Цветков

УТРО КРАСИТ НЕЖНЫМ…

/ акварель /

01.05.14 — 01.06.14

вернисаж 1 мая с 18.00

Дмитрий Цветков, биография, избранные работы

* Твоя новая выставка, это серия крупноформатных акварелей. Ярких, мажорных, пафосных. И название им подстать. «Утро красит нежным…» О содержании выставки, чуть позже. Сначала о технике. То, что ты владеешь техникой акварели, а ты ею владеешь свободно и виртуозно, выдаёт в тебе профессионального художника. Институт имени Василия Ивановича Сурикова, как-никак. И всё же, почему сегодня, в век нанотехнологий ты выбираешь ультраконсервативный материал — акварель?

Дмитрий Цветков Я вообще люблю акварель, как материал. Давно с ним работаю. Это благородный, очень красивый материал, который при всём при этом в отличии, скажем, от масляной живописи считается неполноценным. Но это в принципе абсолютно не правильно. Считается, что акварель выцветает, плохо себя ведёт, что бумага — недостойный художника материал и так далее и так далее:Но никаких реальных оснований для этого нет. На мой взгляд, бумага намного лучше себя ведёт, чем холст. Мало того, какое-то очень странное разделение акварель, гуашь, темпера и так далее.
Мне кажется, что первыми акварелистами были художники Помпей. Свои фрески они писали водными растворимыми красками на стене. Можно даже сказать, что акварелистом был и Андрей Рублёв, и Леонардо Да Винчи. Да, они писали не на бумаге, но краски были именно на водной основе. Теперь, что касается этих моих работ. Я ездил в Гуслицу. Это место очень своеобразное. Там есть художники с замечательными благородными порывами, есть лентяи, которые приезжают пить водку и не делать ничего. Как видимо и везде. Я там просидел достаточно долгое время, потому что там было тихо, там было спокойно, там было странно. Там водятся какие-то флюиды искусства. Конечно, эти флюиды с одной стороны мне и помогали бы, но там была реальная борьба за выживание. Там было холодно, там не было каких-то супер удобств. Там нет горячей воды, там нет связи с общественностью.
Моя тамошняя мастерская, это большая комната на старинной фабрике с большими окнами, куда ко мне залетали шмели, бабочки, птички, жуки. Много, кто залетал, в общем. Но я просто сидел и работал. Работалось там вполне прилично, позитивно и хорошо. Всё, что я там сделал, я просто складывал и никому не показывал.

* То есть никакой заказ над тобой не довлел? Ты, сказать по правде, редкий признанный художник, имеющий за спиной специальное художественное образование. То есть тебя учили на художника со всем комплексом вытекающих последствий и возможностей. Тебя учили на профессионала, способного прокормиться своим ремеслом. Поэтому ‘заказ’, это просто онтология твоей профессии. Но для многих твоих коллег по цеху это, казалось бы, естественное вызывает несколько амбивалентную реакцию. Вроде бы и деньги нужны, но как быть со свободой творчества? Плюс качество исполнения. Тут на концепциях и романтическом задоре при отсутствии элементарных художественных навыков далеко не уедешь…

Дмитрий Цветков Что касается меня, то я очень люблю работать над заказом и не от каких заказов не отказываюсь. Я с равным воодушевлением, рвением и с равным количеством таланта делаю и крупные заказы и небольшие, скажем, рисунок в журнал ‘Арт Хроника’. С не меньшим энтузиазмом и не меньшей долей ответственности. Здесь вот какая вещь. Мне никогда не закажут сделать надгробие или построить камин, распахать поле или придумать новый вид компьютера. Потому что это не моё. Заказчики в любом случае придут ко мне как к Цветкову. Поэтому я не буду делать не своё. Мне не своё по большому счёту никто и не закажет. Я очень дорожу заказами, очень люблю их делать.
Я очень дорожу людьми, которые покупают мои произведения. И не потому, что я так люблю деньги. Просто вся штука в том, что я прекрасно понимаю ситуацию. Произведение стоит недёшево. И у человека есть огромный спектр альтернатив, куда потратить свои деньги. И если человек действительно это покупает, и он при этом не сумасшедший, то это значит, что это ему действительно нравится, он без этого не может жить. Меня это, разумеется, подкупает. И если мне делают, скажем, заказ на какой-нибудь расшитый бисером орден, то я прекрасно понимаю, что за такие деньги этот человек сможет купить себе реальный орден Ленина, кусок золота.

* То есть для тебя дилеммы не существует, и ты работаешь над заказом, не скрепя сердце, а в своё удовольствие?

Дмитрий Цветков Здесь вот какая вещь. Здесь не бывает, чтобы ничего не довлело. Разумеется, всё довлеет! Всегда приходится преодолевать ну хотя бы самого себя, свою лень, свою косность, свои неталланты, свои комплексы и так далее. И вся штука в том, что я там делал выставку, суть которой, её смысл лучше всего отгадала Оля Кабанова, которая написала рецензию и назвала её ‘Блестеть назло’.
Оговорюсь, речь идёт не о нынешних акварелях, а о моих скульптурах из бисера предыдущей выставки. Это очень важно, это преодоление себя. Назло тятьке нос отморожу. Я сижу в Гуслицах, да, мне трудно, мне тяжело, я не моюсь горячей водой, магазинов нет, но я делаю здесь большие прекрасные произведения. И это самое ценное. Просто, когда я приехал забирать моё шитьё, посмотрел на гигантских летающих здесь майских жуков, шмелей, тишину и весь этот поражающий ужас российский природы, знаешь, как у Бродского «Пшеница перешла, покинув герб в гербарий. В лесах полно куниц и прочих ценных тварей».
Ну а потом я всё же такой сердобольный и, когда я вижу, что могу сделать что-нибудь лучшее, я всегда это пытаюсь сделать. Конечно, всё это писалось не с натуры. Было трудно физически, трудно стоять у станка по двенадцать часов. Но мук творчества я при этом не испытывал. Я вообще не испытываю мук творчества.

* Твои новые работы, те, что написаны в Гуслицах по своему настроению, задору и размаху напоминают серию акварелей, что ты сделал в Риме. Сюжет, конечно, иной. Это исключительно самобытность авторского стиля или переклички и аналогии коренятся в ином плане?

Дмитрий Цветков Состояние было абсолютно аналогичным, но вызвано совершенно противоположными бытовыми условиями. То есть, когда я приехал в Рим били фонтаны. В смысле не в Риме, а в том здании, где я жил, били фонтаны, у меня была огромная студия со стеклянным потолком, там было трёхразовое бесплатное питание, куча художественных материалов, древний город, который простирался у твоих ног, в десяти минутах ходьбы Ватикан и куча денег. И абсолютно противоположные условия здесь.
Здесь старый раздолбаный завод, история которого в прошлом и не знаю, будет у него будущее или нет. Вообще с Гуслицами не так всё просто. Это была Гуслицкая волость. Очень древняя притом. Она, кажется, входила во Владимирские земли. Это древнее место. Были гуслицкие росписи. Гуслицы это старообрядческое место. Там была огромная библиотека, которая умирала, умирала, и последние пять тысяч томов по некоей легенде вывез наш знаменитый писатель Алексей Толстой. Но я не буду этого утверждать.

* Твоя выставка открывается первого мая. Значение этого дня для постсоветского человека имеет свои определённые смыслы и ассоциации, плюс выразительная интонация праздника. Но сюжетная линия никоим образом не перекликается с конкретикой вышеупомянутого ‘красного дня календаря’.

Дмитрий Цветков Тут вот какое дело. Название действительно придумалось хорошее и романтичное — «Утро красит нежным…» И поэтично и по-первомайски. Теперь о сложном. Ни в коем случае я не собираюсь выпячивать Первомай и все с ним связанное. И так все знают про него и еще Россия забыть не даст. Я хочу выставить небеса, самолеты с гусями и флаги. В данном случае флаги не как эмблемы России и Первомая, а как они и есть на картинах — просто флажки. Кстати, там и транспаранты есть, тоже нейтральные. То есть максимально голубого безоблачного неба, воздуха и простора. Никакой чернухи и политики. На картинах ее почти не видно. И никаких акцентов я не ставлю.
Теперь самое интересное. Я хочу выставить работы как «процесс в художественном пространстве». Картины на стенах, цветы на подоконниках, палитру, кисти, краски, драпировки. Возможно, на мольберте неоконченная работа, какие-то художественные инструменты. Экспозиция будет чуть небрежная, не неряшливая, а именно вольная. То есть я хочу создать артистическую ауру пространства — не показ того, что художник, корпясь мотыжил полгода, а наоборот. Вот он поработал и вышел из мастерской. Вот и опять пришел — рубашку переменил. Уйдет ненужный пафос «персональной выставки» и будет место для рассматривания и анализа процесса. Созерцание такое. Это важно потому, что нынешнему зрителю важен процесс и личное додумывание. Для него это важнее ‘готовой продукции’ по стенам.

* Ну а если всё же о сюжете этой ‘готовой продукции’?

Дмитрий Цветков Если коснуться сюжета отдельных работ, то здесь есть две темы. Первая, это такие русские легенды. Как про терпящего мальчика, про медведя в шубе, такие архетипичные истории. Я писал акварелью такие странные русские сказки, типа медведя, гуляющего с топором по полям родины. Шапка Мономаха, которая лежит на поляне, много ещё там разного. Всё очень красивое. Здесь вот какая вещь. Здесь всё это разлито вокруг. Как сказка о каком-нибудь Змее Горыныче и каком-нибудь богатыре.
Там в Гуслицах всё это действительно разлито. Однажды я заправлял машину, а рядом прямо на автозаправке стоял:танк, который тоже заправляли мазутом. Танкисту женщины в белых платочках продавали кулёк земляники. Он дал им сто рублей, они его касатика благодарили, а танк при этом заправлялся мазутом. Куда он ехал? Воевать ли, может просто заблудился? Может он за земляникой ехал? Я написал работу и назвал её ‘Девочка на танке’. Практически с натуры. Танк немножечко не тот. Ну, это уже не важно. Писал многочисленные самолёты, башни, которые стоят в наших полях, телефонные вышки, пародирующие башню Шухова, крашеные оранжевым или белым, на них происходит какая-то жизнь. Живут вороны на этих огромнейших тарелках. На белых, очень красивых. Летают опять же самолёты. Рисовал леса, рисовал реки. Рисовал совершенно феерическую красоту небес. Да это моя давняя тема, но боюсь, что ничего другого я и не сделаю. Получились огромные, крупноформатные акварели. Вообще искусство, особенно искусство живописи, это как песня. Она может быть такая залихватская, может быть унылая, может быть весёлая.
Я, когда всё это делал, не ставил перед собою каких-либо убийственных задач. Другое дело, когда ты работаешь, задачи сами к тебе приходят. И они приходят всё более и более сложные. Очень странно, но есть географические места, где живёт искусство, а где оно не живёт. Не проживает. Это зависит не от благосостояния не от природы, не от географического положения, не от ситуации, по разным вещам. Где-то оно просто не приживается. И если я вижу, что у меня начался где-то с ним диалог, я стараюсь это максимально использовать.
При этом я не могу сказать, что это очень личное переживание, и не могу сказать, что в Гуслицах мне было уж столь хорошо. Там был, как я уже говорил, очень аскетичный комфорт, переходящий в дискомфорт. Поэтому моё состояние было сродни истерики, где-то на грани. Этакая, вне всякого сомнения, антитеза окружающей среде, сродни стихам Гудзенко,

«Когда на смерть идут — поют.
А перед этим можно плакать».
Перед этим можно долго плакать. Вся штука в том, что искусство иногда это бросание на амбразуру. В Гуслицах я бросался на амбразуру. Там были разные встречи как с чем-то высоким так и с необычайно низким. Но было задорно, почти как в Риме. И то и другое, это какие-то жизненные крайности. Это не Москва. Мир гораздо глубже. В Гуслицах всё на контрасте каких-то душевных порывов и кошмаре бытовухи.

07/05/2014 0

Видео экспозиции «Ре-Конструкции»

«Ре-Конструкции» — это соединение и раскрытие в пространстве галереи 12-ти многочастных конструкций, содержащих в себе знаковые произведения (1977 — 2013 гг.) хрестоматийной авторской темы артефакта, феноменального синтеза двух реальностей природы и искусства…

30/03/2014 0

Артефакты Франциско Инфанте и Нонны Горюновой

«Вряд ли здесь мы что-то реконструировали из прошлого. Мир не стоит на месте. Он как-то поворачивается. Важно для каждого человека, в том числе и для художника, проявлять усилия, чтобы не терять живых оснований. Другое дело, получается ли?! Хотя, какая-то перекличка с прошлым может и случаться. Ведь мы — те же самые; Нонна и Франциско. Только, всё же, надеюсь, на каких-то других временных точках спирали бытия. А значит, слава Богу, не на культурологически ровной линейке наукообразного возврата к прошлому».

Франциско Инфанте, фрагмент интервью

Франциско Инфанте & Нонна Горюнова

РЕ-КОНСТРУКЦИИ

/ артефакты 1977-2013 гг. /

27.03.14 — 27.04.14

Вернисаж 27 марта с 18.00

Франциско Инфанте, биография, избранные работы

Нонна Горюнова, биография, избранные работы

«Ре-Конструкции» — это двухсоставное название выставки, апеллирующей к важнейшим категориям онтологии искусства — к сопряжению времени, с его вероятными оборотами на 180 градусов и пространства с нескончаемым горизонтом вариативной трансформации.

«Ре-Конструкции» — это разговор об априорном законе Бытия, раскрываемом в многосложной метафоре бытия искусства.

«Ре-Конструкции» — это очередная попытка обретения смысла в недрах формального и смоделировать немыслимое. Это попытка осознать красоту, как феноменальное единство этики и эстетики.

«Ре-Конструкции» — это метафора вероятности этой красоты, как новой реальности, как результата сопряжения нисходящего к нам вопроса Творца и восходящего ответа человека.

А. Петровичев

ФОТО ЭКСПОЗИЦИИ

27/03/2014 0

Выставки. 2014

03.12-24.12 «ВСЁ УКРАДЕНО ДО НАС» (живопись). Сергей Шутов

12.11-30.11 «РОКОВЫЕ ЯЙЦА» (живопись). Владимир Ситников

09.10-09.11 «ТЕРМИНАЛ» (живопись). Владимир Семенский

23.09-12.10 «КЛАССИКИ ЖИВОПИСИ» (живопись). Андрей Бильжо

16.09-16.11 «ZOO» (групповой проект совместо с Зоологическим Музеем МГУ им. Ломоносова)

04.09-04.10 «ЗООГРАФИЯ» (графика). Александр Джикия

20.08-01.09 «КРЫМ» (живопись, графика). Сергей Цигаль

25.06-16.08 «ВИД ИЗ ОКНА» (живопись). Константин Батынков

04.06-22.06 «ЛЕГКАЯ ГРАФИКА» (графика). Борис Кочейшвили

01.05-01.06 «УТРО КРАСИТ НЕЖНЫМ…» (акварель). Дмитрий Цветков

27.03-27.04 «РЕ-КОНСТРУКЦИИ» (артефакты 1977-2013 гг.). Франциско Инфанте & Нонна Горюнова

27.02-23.03 «ЧЕРЕПКИ» (графика. по произведениям А.П. Тимофеевского). Алексей Политов, Марина Белова

29.01-23.02 «ХРЕСТОМАТИИ» (живопись). Василий Смирнов

03/03/2014 0

Черепки. Графический проект Алексея Политова и Марины Беловой

…Наша скульптура вышла именно из графики. Точнее вторая волна скульптуры, первая напоминала что-то поп-артовское. Такой русский поп-арт. А тут как-то у меня была сломана нога, и я рисовал как раз большую серию, которая потом превратилась в «Книгу теней». И одновременно с этим появилась мысль делать вот эти силуэтные скульптуры. Графика тоже связана с силуэтами. Одно вышло из другого. Наша работа как-то разделилась на два направления силуэтная, и теневая. Тень нас давно и очень привлекает. В проекте, посвящённом Рембрандту, нам было очень интересно играть с пространствами и со светом, и с тенью. В новой серии, что мы здесь показываем тоже много силуэтных вещей…

Алексей Политов, Марина Белова

ЧЕРЕПКИ

/ графика. по произведениям А.П. Тимофеевского /

27.02.14 — 23.03.14

Вернисаж 27 февраля с 18.00

Алексей Политов, биография, избранные работы

Марина Белова, биография, избранные работы

ИНТЕРВЬЮ С АВТОРАМИ

При упоминании имени художника возникает вполне конкретная ассоциация, возникает образ, очень часто утрированный, но привязанный к архетипическому в его творчестве. В этом есть и положительный момент, когда у автора, или в вашем случае у авторов, появляется узнаваемый почерк или стиль. Обратной стороной процесса узнавания окажется стереотип восприятия. Если вдруг автор делает нечто, неукладывающееся в представления о нём, то: а) у зрителя появляется недоумение, б) провоцируется новый виток интереса к этому автору, подстёгнутый зачастую обычным любопытством. Вы хорошо известны своими скульптурными объектами, но в данном случае речь идёт о большой выставке графики. Почти сто работ. Это ваша первая подобная выставка?

А. Политов. Вторая. Первая выставка графики была у Андрея Толстого в издательстве ‘Пинакотека’. Работ, правда, было не столько, гораздо меньше. Еще Ольга Свиблова выставляла большую серию ’50 русских мечт’ на проекте ‘Russian Dream’ — в Америке.

М. Белова. Да, в ‘Пинакотеке’ была ‘ Книга Теней’ и ещё миниспектакль на тему Марселя Дюшана. Просто в данном случае, самой подходящей оказалась именно графика. Да это только кажется, что всё это впервые. Рисовали мы постоянно и много. Никогда и не прекращали рисовать. Мы когда с Лёшей встретились, начали работать в клубах, в ночных. В ‘Птюче’, например. У нас были рисунки в жанре тематических вечеринок. Мы не были оформителями клубов, мы делали инсталляции. У нас был ватман, были два дня, и нам надо было изобразить что-то, ну скажем, Индию или что-то в том же духе. Это были не объекты, а рисунки. Стилистика тех работ во многом напоминает эти. Но очень жалко, что ничего из работ того времени не осталось. Это были именно рисунки. И дискомфорта смены материала никогда не возникало. Одно другому не мешало.

А. Политов. Наша скульптура вышла именно из графики. Точнее вторая волна скульптуры, первая напоминала что-то поп-артовское. Такой русский поп-арт. А тут как-то у меня была сломана нога, и я рисовал как раз большую серию, которая потом превратилась в ‘Книгу теней’. И одновременно с этим появилась мысль делать вот эти силуэтные скульптуры. Графика тоже связана с силуэтами. Одно вышло из другого. Наша работа как-то разделилась на два направления силуэтная, и теневая. Тень нас давно и очень привлекает. В проекте, посвящённом Рембрандту, нам было очень интересно играть с пространствами и со светом, и с тенью. В новой серии, что мы здесь показываем тоже много силуэтных вещей.

Итак. Выставка графики ‘Черепки’. Это название каким-то странным образом корреспондирует к тому, что вы делаете. Оно очень ваше. У вас ведь не могло возникнуть ‘Фрагментов’, ‘Эпизодов’ или ‘Частей’. Я о самом слове, его звучании, предельно лаконичном и ‘простолюдном’, лишённом и толики заумной элитарности, какой-то претензии. И в тоже время названии выразительном. Как оно появилось?

А. Политов. Название, собственно говоря, не мы придумали. ‘Черепки’ — это одно из стихотворений Александра Павловича Тимофеевского, чья поэзия, крылатые выражения и просто обрывки фраз лежат в основе нашего замысла. Здесь как бы три автора. Тексты все его, ну а рисунки, сопровождающие эти тексты, наши с Мариной. Так вышло, что Тимофеевского знают преимущественно, по словам к песенке крокодила Гены ‘Пусть бегут неуклюже’. Но это равносильно, тому, что просто его не знают. Его одно время вообще не печатали, не вписывался в тогдашнюю систему. Наверное, лишь в 90-е годы стал издаваться.

М. Белова. У него вообще очень разноформатная поэзия. Она вообще очень разная. Иногда это просто броское высказывание, короткая фраза, черепки нечто целого. Но нам это очень близко и понятно. Это наше. Имея такого друга и замечательного поэта Александра Павловича Тимофеевского, а мы с ним знакомы лет пятнадцать, нам захотелось каким-то образом поработать с ним вместе. Поработать именно как художники. Но не как иллюстраторы его стихов. Это некая параллель его творчеству, сопричастность чему-то общему, что нас каким-то образом роднит.

А. Политов. Мало того, мы иногда даже делали что-то вразрез с тем, что вероятно хотел сказать Тимофеевский. Это наша интерпретация его поэзии, наше прочтение его стихотворения. Это рефлексия на тему поэзии. Здесь будет много цитат. Такой постмодернизм, позволяющий нам совершено свободно работать с авторским текстом. Конечно, мы стихи не переделывали, всё его. Здесь далеко не все тексты когда-либо публиковались. Вообще эту выставку следует воспринимать как книгу, это, по сути, книжный проект. Надеемся и книгу издать. Лет десять тому назад с тем же Тимофеевским мы выпустили самиздатовскую книжицу, совсем маленькую. Но это совсем другое.

А какова реакция самого Александра Павловича Тимофеевского на ваши работы, их интонацию и стилистику? Жанр, согласитесь, необычный. Более привычна иллюстрация.

А. Политов. Марина уже сказала, что мы с ним знакомы уже лет пятнадцать. Я думаю, что мы во многом близки и, мне кажется, понятны друг другу. Ведь, несмотря на свой почтенный возраст, он человек очень живой, хулиганистый даже.

М. Белова. Он с интересом разглядывал наши с Лёшей рисунки, и реакция была вполне положительная. Повторюсь, что речь идёт не об иллюстрациях его стихов, а о нашей интерпретации, причём вольной. Тимофеевский пишет о жизни вокруг нас, о нас самих. Стихи он как бы выдыхает. Вообще он виртуозный, тонкий и очень глубокий человек. Мы думаем, организовать с ним встречу, такой поэтический вечер, прямо здесь, в рамках этой выставки.

Вас роднят с этим поэтом общие отправные моменты. Своеобразная языковая, городская культура. Скорее лубок. Ведь он сквозит во всём, что вы делаете. Эта особая смеховая культура плюс традиция городской игрушки. Собственно очень и очень многое, что в своё время заимствовали из тех же недр народного творчества пращуры русского авангарда. Ваши работы хорошо укладываются в эту систему и в чём-то её воспроизводят.

А. Политов. Первое, что я начал делать по завершении профессионального образования, были лубки. Лет тридцать тому назад. Просто покупал доски и рисовал на них в стилистике лубка, с текстами там, ну как положено. Тексты тогда ещё сам сочинял. Типа ‘Фаршированная щука, обывателю наука’. Я даже не знаю, про что это?

М. Белова. То, что ‘игрушечность’ есть в наших работах, это очень для нас важно. Так интереснее, да и повеселее что-ли. Мы ведь сами не очень серьёзные люди, к себе относимся с иронией.

А ваши ‘черепки’ способны собраться в единый ‘сосуд’ или они существуют в автономном режиме?

А. Политов. ‘Сосудов’ несколько. Там есть ‘женская тема’, ‘тема любви’, ‘социальная тема’. Тем много, но мы с Мариной решили не акцентировать их различия. Будет единая экспозиция, единая визуально, а смыслов и содержания будет много. Мы хотели их поначалу разбить на блоки, но потом, отказались от этой затеи. Боялись, что всё это превратится в иллюстрацию. Да, кстати, эти черепки соберутся в единую нашу книжку ‘Черепки’.

Вы работаете вдвоём, что в искусстве встречается, при этом всегда интересен механизм взаимодействия двух активных начал. Ведь создание образа, ощущение его, процесс очень и очень личностный и тем более, если рассуждать об авторстве. Как вам удаётся решать многие заведомые проблемы?

М. Белова. Мы люди из разных миров, поначалу просто притирались друг к другу, участвовали на разных выставках. Первая совместная выставка называлась ‘Равновесие’. Оттуда пошла наша скульптура. Поначалу пробовали материал, вместе что-то искали. Всё развивалось как-то параллельно. В процессе работы бывают, конечно, и конфликты, но быстро всё улаживается. Много спорим, но в этих спорах, как раз и рождается то, что нам нравится, то, что нас устраивает обоих.

А. Политов. Происходит разделение ответственности. Это очень удобно. Ответственность делится, а производительность труда повышается. Наверное нам повезло — нам очень интересно работать вместе.

М. Белова. Да, ведь самое главное в работе художника, чтобы ему самому было интересно то, чем он занимается.

РАБОТЫ ИЗ ПРОЕКТА

03/03/2014 1